Возвращение домой. Как исцелить и поддержать своего внутреннего ребенка

Несомненно, потеря нашего врожденного человеческого потенциала является величайшей трагедией из всех.

Чем больше мы стараемся узнать о том, как мы утратили нашу способность восхищаться и творить, тем больше мы открываем для себя возможностей и способов вернуть их. Возможно, мы даже сможем что-то изменить и не допустить, чтобы такое произошло с нашими детьми в будущем.

Глава 1

Как ваш раненый внутренний ребенок влияет на вашу жизнь

Человек… в тисках накопившейся боли говорит неподобающие вещи, совершает бессмысленные поступки, теряет контроль над ситуацией и переживает ужасные чувства, которые не имеют ничего общего с настоящим.

    ХАРВИ ДЖЕНКИНС

Я представить себе не мог, что когда-нибудь буду вести себя настолько по-детски. Мне было сорок, а я истерил и кричал, пока все – моя жена, моя падчерица и мой сын – не пришли в ужас. Потом я сел в машину и уехал. И вот я сидел совсем один в мотеле в разгар нашего отпуска на острове Падре в Техасе. Мне было ужасно одиноко и жутко стыдно.

Когда я попытался восстановить события, которые подтолкнули меня к этому демаршу, я ничего не мог вспомнить. Это привело меня в замешательство. Я словно пробудился от дурного сна. Больше всего на свете я мечтал о теплых, любящих и доверительных семейных отношениях. Но вот уже третий год подряд я буквально взрывался во время нашего отпуска. Я и раньше уходил эмоционально – но никогда не хлопал дверью и не уходил физически.

Было ощущение, будто я перешел в какое-то измененное состояние сознания.

Боже, я себя просто ненавидел! Что вообще со мной происходило?

Инцидент на Падре-Айленд произошел в 1976 году, через год после смерти моего отца. С тех я разобрался в причинах этих цикличных приступов ярости/убегания. Главная подсказка пришла ко мне именно во время того побега на острове. Пока я сидел, одинокий и пристыженный, в убогом номере мотеля, перед глазами начали всплывать воспоминания о моем детстве. Я вспомнил один сочельник, когда мне было лет одиннадцать.

Я лежал в своей темной комнате, натянув на голову одеяло и не желая разговаривать с отцом. Он вернулся домой поздно, слегка выпивший. Я хотел наказать его за то, что он испортил нам Рождество. Я не мог выразить свой гнев словами, поскольку меня всегда учили, что это один из смертных грехов и особенно неприемлемый по отношению к родителям. На протяжении многих лет мой гнев разлагался, оплетая душу плесенью.