В поисках Города Богов

– Щека? – переспросил Селиверстов.

– Да.

– А еще, – в глазах его появилась ирония, – один известный писатель (не буду называть его имени) в своей книге осмеял этот обычай непальцев, назвав его допотопным примитивом. Как только эта книга вышла в свет, писатель на своей даче в Подмосковье провалился в туалет и чуть не утонул в дерьме.

– Ужасно как, – соболезнуя, произнес Селиверстов.

– Страна эта, не смейтесь, пожалуйста, как бы заколдована, – глаза посла устремились куда-то вдаль, – здесь разрешено творить только доброе, все злые деяния пресекаются чудесным образом.

– Почему так? – спросил Селиверстов.

– Непальцы и тибетцы (а тибетцев здесь очень много) говорят, что причина этого кроется в непальских ступах, которые построены по какому-то очень древнему плану. Говорят, что ступы усиливают добрые мысли людей и уничтожают злые мысли.

– А что это за древний план?

– Я не знаю.

– Выходя из посольства, мы спросили у охранника, где можно поймать такси. Он объяснил, что лучшим ориентиром будет помойка, запах которой мы почувствуем метров за сто.

Шагая в указанном направлении, я вспомнил свои частые забавы на эту тему с детьми. Как-то я заметил, что у детей 6–7 лет просыпается страстное желание верить в чудеса; они смотрят на тебя широко раскрытыми глазами и верят во все, какие бы небылицы ты им ни рассказывал. Например, детям можно говорить, что ты, дядя, питаешься на помойке, куда добрые люди выносят еду, чтобы ее кушали бедные люди. Однажды я долго врал 7-летней дочери знаменитой актрисы Башкирии Тансулпан Бабичевой на эту тему. Через несколько дней Тансулпан позвонила мне и, смеясь, сказала:

– Ты что наделал, Эрнст! Моя дочь, оказывается, постоянно носит еду на помойку. Вчера полторта туда утащила.

Э. М.: Кстати, эта девочка, которая утащила пол-торта на помойку, впоследствии стала великолепной актрисой.

В те времена я даже сочинил стихотворение про помойку, мимо которой все время ходил на работу. Я и сейчас помню два четверостишья из этого стихотворения:

Вкусный запах помойки

Почуял однажды я,

Ботинки мои в набойках

Несут к помойке меня.

Помойки коснулся рукою,

Извлек из нее огурец

И, хоть и тошнило порою,

Я съел огурец, наконец…

Когда мы дошли до непальской помойки-ориентира, мы и в самом деле увидели около нее стоянку такси. В помойке копались несколько нищих. Они подняли на нас глаза, и я заметил их сытые, довольные и добрые лица.