От мысли к слову

Погода благоприятствовала этому прекрасному зрелищу, длившемуся с 8 часов утра по 4 пополудни. Командовал фельдмаршал Паскевич, пока это было только возможно, и сначала довольно верно воспроизводил сражение, но по прошествии нескольких часов, то есть около полудня, сам император взял фактически команду в свои руки и исправлял ошибки, якобы сделанные некогда, то есть он произвел с драгунами большое обходное движение против левого фланга и тыла французской армии…»[36 - Россия и русский двор в 1839 г.

Записки немецкого путешественника Гагерна // Русская старина. 1891. Кн. 1. С. 9.] Генерал Ермолов по этому поводу заметил: «C’est la reprеsentation de la battaile avec les corrections, que Monsieur le Marechal a jugе convenable d’y introduire»[37 - Там же. С. 11.] («Это представление битвы с исправлениями, которые его величество главнокомандующий соизволил в нее внести»). Далее Гагерн замечает: «13-го сентября. Сегодня последний маневр при Бородине; император еще раз дает сражение а? sa fa?on (на свой манер) и так обойдет французов, что они будут пойманы как в мешок»[38 - Там же. С. 12.].

По поводу морских смотров барон Кюстин писал: «Ребячество в грандиозных размерах – вещь ужасная! Лорд Durham высказал это лично императору Николаю Павловичу и своею откровенностью поразил его в самое чувствительное место его властолюбивого сердца: “русские военные корабли – игрушка русского императора”»[39 - Россия и русский двор в 1839 г. Записки французского путешественника (маркиза де) Кюстина // Русская старина.

1891. Кн. 1. С. 158.].

Бюрократическое лицемерие заставляло Николая I придавать несвойственное значение вновь организуемым учреждениям сыска и репрессий. Вот что пишет К. Н. Ярош в своей биографии Николая I об открытии знаменитого своим государственным терроризмом III Отделения: «Истинная мысль учреждения выступает рельефно в словах императора, который, в ответ на вопрос об инструкции, подал графу Бенкендорфу (первому начальнику III Отделения) свой платок и сказал: “Утирай этим платком как можно больше слез”»[40 - Ярош К.

Н. Император Николай Павлович. С. 30.].

Нет оснований видеть в Манилове пародию на Николая I, хотя нужно обратить внимание, что внешность Манилова кое в чем напоминала Николая. Манилов был «человек видный», «он улыбался заманчиво, был белокур, с голубыми глазами».

Нельзя не обратить внимание на окончание второй главы.