Народная монархия

«Учреждения Петра были фатальны для России и были бы еще вреднее, если бы оказались технически хороши. К счастью, в том виде, в каком их создал Петр, они были еще неспособны к сильному действию».

И еще дальше: «Исключительный бюрократизм разных видов и полное отстранение нации (а где же «исключительная связь с нацией»? – И. С.) от всякого присутствия в государственных делах делают из якобы «совершенных» учреждений Петра нечто в высокой степени регрессивное, стоящее и по идее и по вредным последствиям бесконечно ниже московских управительных учреждений» (т.

2, стр. 163).

Итак, «реформатор», создавший учреждения бесконечно худшие, чем прежние. «Гений», задумавший «фатальные учреждения», «гений», у которого, слава богу, не хватило гениальности сделать эти «учреждения» «технически хорошими». В. Ключевский горестно повествует о том, как все послепетровские правительства пытались как-то выпутаться из «петровской традиции» и противоречит себе так же, как и Л. Тихомиров. С одной стороны – «гений», с другой – «хороший плотник, но плохой государь».

О стратегическом «гении» и говорить нечего.

Умели ли Л. Тихомиров и В. Ключевский логически мыслить? Надо полагать – умели. Могли ли они не заметить их общей оценки «гения» и тех примеров и выводов, которые сами же они делают? Вероятно, замечали. Но с одной стороны был «социальный заказ» и с другой – какая-то тяга и к правде, и к логике. Вот откуда и идут логические несообразности наших историков.

Для Народно-Монархического Движения эпоха Петра и его «реформ» является исходной идейной точкой, точкой отталкивания: именно в эту эпоху было начерно оформлено идейное завоевание России Западом и физическое – шляхетством.

Оно было начато до Петра и закончено после него, обнимая собою промежуток почти в 200 лет. По общечеловеческому тяготению ко всякой символизации в центре этого завоевания поставлена совершенно вымышленная фигура «гиганта на бронзовом коне», по А. С. Пушкину, по Л. Толстому – «зверя» и проч.  – толстовская характеристика имеет совершенно непечатный характер. Самое поверхностное сопоставление самых общеизвестных данных, связанных самой элементарной логикой, показывает, что если сам Петр Первый и играл в этом какую бы то ни было роль, то чисто пассивную роль прикрытия над теми социальными силами, которые после разгрома патриархата – при патриархе Никоне – занялись разгромом монархии при Петре и в XVIII веке достигли почти полного успеха. Л.