«Дядя Ваня». Сцены из непрожитой жизни

Таким образом, Войницкий, так надолго и бесповоротно очаровавшийся не только личностью, но и талантом Серебрякова, вполне мог быть его студентом.

* * *

Если принять версию – Иван Петрович Войницкий был студентом Серебрякова, слушал его лекции – тогда становится понятнее горячая вера дяди Вани в то, что он служит великому учёному.

Вспомним, что дядя Ваня не только управлял имением и приумножал доходы Серебрякова, но еще переписывал его труды. По собственному признанию Войницкого, он просидел четверть века как крот в четырех стенах.

Все его чувства принадлежали только Серебрякову. Днем Иван Петрович и его мать, Мария Васильевна, говорили о профессоре, о его работах, гордились им, с благоговением произносили его имя. Ночи «губили на то, что читали журналы и книги».

По сути, совсем молодой человек по неизвестной причине не просто уверовал в дар Серебрякова, не только стал служить ему, но и полностью жил им, находя смысл существования в том, что составляло содержание чужой жизни.

* * *

«Когда нет настоящей жизни, то живут миражами.

Всё-таки лучше, чем ничего», – говорит Войницкий.

Отчего не было настоящей жизни, когда он был молод и отчего миражи показались ему лучше, чем «ничего»?

О прошлом семьи Войницких никогда не говорят в этой пьесе. Так же, как умышленно укрыта покровом недомолвок, намеренных умолчаний и полупризнаний история родителей Константина Треплева и сестер Прозоровых. Однако герои постоянно отсылают своими репликами к скрытому в этом в прошлом.

Можно сказать, что настоящая жизнь прошлого является драматургическим приемом Чехова, заставляющим каждого режиссера и исполнителя искать ответ на вопрос, который автором даже не задан. Однако прошлое незримо существует в пьесах Чехова наряду с настоящим.

Семейные тайны, «скелеты в шкафу», потаенные поступки – всё это не просто «фон» для настоящего, не только отсыл к истокам, но и ненайденная, скрытая причина действий и поступков героев. Причина того, почему они не вольны изменить свое настоящее, пусть и опостылевшее им.

* * *

Современный зритель не всегда представляет себе, насколько велико имение, которым владеет Соня и управляет Войницкий. Оно было куплено за девяносто пять тысяч рублей. Только в господском доме этого имения – двадцать шесть комнат. Отец Войницкого уплатил за него только семьдесят тысяч, и «осталось долгу двадцать пять тысяч». Работая, «как вол», за 25 лет Иван Петрович Войницкий выплатил эти двадцать пять тысяч.