100 великих загадок истории Франции

В память о своем чудесном спасении Кабрили I гостеприимно относится ко всем посещающим его владения путешественникам и китобойцам и всегда оказывает им радушный прием. Что касается англичанина, то он также благополучно выжил и женился на местной аборигенке, но остался простым рядовым членом общины.

Несмотря на внешние проявления симпатии к русским морякам, «дикий француз» не вызвал положительных эмоций у командора. Однако Крузенштерн отметил главное: можно продолжать ремонт и спокойно дожидаться Лисянского, нападения аборигенов на экспедицию в ближайшем будущем не предвидится.

Через несколько дней припыл шлюп «Нева», и еще через месяц оба корабля были готовы к продолжению путешествия. В день отплытия француз гостил на «Надежде», когда вдруг поднялся сильный ветер. Команда была вынуждена сняться с якоря и покинуть бухту, чтобы не разбить корабль о камни. Кабрили I умолял командора вернуть его на остров, но идти против шквала не было никакой возможности. Шлюп держал курс на север и, благодаря сильному попутному ветру, вскорости достиг Камчатки.

«Похищение» островного правителя отмечено в докладе участника экспедиции графа Резанова Александру I: «Сей одичавший европеец – был неутешен, разлучаясь со своим семейством: он даже хотел пуститься в море на доске, но множество акул остановили смелость его. Итак, против чаяния, сей бордоский уроженец умножил собой число наших спутников. Доставя Камчатке нового гражданина, долгом себе поставляю донести Вашему Императорскому Величеству».

На Камчатке Жозеф задерживаться не стал и сухопутным путем прибыл в Петербург в надежде получить аудиенцию у императора Александра I, чтобы тот вернул его хотя бы в родную Францию. Журналист Фаддей Булгарин встречался в Петербурге с Кабрили I и записал свои впечатления о тихоокеанском царьке: «Кабри был небольшого роста, сухощавый, смуглый, неправильного очерка лица, изуродованного наколотыми узорами темно-синего цвета. Взгляд его выражал врожденную свирепость, и он имел все кошачьи ухватки.

Когда он улыбался, то казалось, что хочет укусить человека. Ум его был во всех отношениях ограниченный, и он мог говорить порядочно только о своем любезном острове Нукагива. Впрочем, весь остальной мир казался ему недостойным внимания».

Однако, несмотря на свое пренебрежение к миру, во Францию Кабри рвался настолько искренне, что даже смог добиться аудиенции у императора. Александр I обещал помочь французу, но не раньше, чем закончится война с Наполеоном.