100 великих загадок истории Франции

Во всяком случае, то, что он не просил находившиеся поблизости суда идти на поиски обломков, это точно. К тому же, если бы он действительно послал такое «радио», он наверняка предупредил бы всех капитанов о том, что в точке с такими-то координатами дрейфуют неопознанные обломки.

А мог ли капитан греческого судна что-нибудь напутать – и принять подводную лодку за обломки кораблекрушения? Нет – и уж тут он был тверд в своем мнении, – поскольку ни одного сигнального огня на неопознанном корабле видно не было.

– В любом случае ходовые огни можно было бы заметить даже у подводной лодки, – подтвердил капитан «Прадо», другого грузового судна.

 – Я видел «Ондину» у берегов Португалии в ночь с 3 на 4 октября. Ее огни были заметны на расстоянии трех миль. Помимо судовых огней – зеленого и красного, на радиомачте у нее горел белый сигнальный фонарь.

– По-вашему, выходит, подводную лодку просто нельзя было не заметить?

– В безоблачную погоду – да. А в ту ночь видимость была хорошая.

И снова – уже в который раз – следственная комиссия вернулась к исходной точке в этом чересчур запутанном деле.

Итак, в ночь с 3 на 4 октября на траверзе Порту находились: подводная лодка «Ондина»; греческий сухогруз «Екатерина Гуландрис»; французский сухогруз «Альберта-Леборнь». Из трех означенных судов исчезает подводная лодка – после того как с «Прадо» видели, что она идет нормальным ходом. Это – единственный, доподлинно установленный факт. И притом прискорбный.

Дальше греческий сухогруз сталкивается с неопознанными обломками.

«Альберта-Леборнь» получает «радио», в котором якобы идет речь о каком-то столкновении. При этом, однако, остаются неизвестными ни характер обломков, ни первоначальный отправитель радиосообщения.

Быть может, тут произошло случайное совпадение – и на самом деле перечисленные три факта не имеют между собой ничего общего. Однако не исключено также и то, что все три факта совпадают. В таком случае кто-то из двух капитанов – «Екатерины Гуландрис» или «Альберты-Леборнь» – говорит неправду.

В Роттердаме следственная комиссия вновь допросила капитана Киртатаса – его судно все еще стояло в сухом доке.

Киртатасу сказали про «радио», полученное «Альбертой-Леборнь».

– А вы не получали похожего сообщения? – спросили греческого капитана.

– Вы имеете в виду «радио», где упоминалось про столкновение с обломками кораблекрушения?

– Вот именно.

– Ну да, – сказал Киртатас, – речь, наверно, идет о том самом «радио», которое послал я.