Смерть

Но потом некоторые люди, объявленные мертвыми по этому признаку, возвращались к жизни, чем создавали большой переполох. Тогда было сказано, что смерть наступает после остановки пульса, то есть сердца. Но и после этого некоторые возвращались к жизни. Сегодня есть разные термины – клиническая смерть, смерть мозга, соматическая смерть, сердечно-легочная недостаточность, полная смерть мозга, смерть высших функций мозга и так далее – и все они придуманы для того, чтобы замаскировать неспособность науки дать точное определение смерти.

Суть проблемы заключается в том, что ученые смотрят на проявления процесса смерти, а не на ее причину – отделение панча пран от физического тела.

Много лет назад был такой случай. Меня пригласили в исследовательский институт, чтобы измерить мои гамма-волны. Как выяснилось, это паттерны нейронных колебаний мозга, показывающих ментальную активность. В то время я не знал, что такое гамма-волны и есть ли они у меня вообще. Обычно я не подвергаю себя подобным унижениям, но в тот раз пообещал поучаствовать в эксперименте.

Ко мне присоединили четырнадцать электродов и попросили меня начать медитировать. Я сказал, что не умею медитировать. Это немного обескуражило ученых: «Но вы же учите людей медитации». – «Да, учу. Но я их учу потому, что они не умеют сидеть неподвижно». На самом деле, не существует никакой медитации. Есть только неподвижность – разные уровни неподвижности. Поскольку людей очень трудно научить неподвижности, в качестве посредника используется термин «медитация».

Итак, я ответил: «Если хотите, я посижу неподвижно. Абсолютно неподвижно, на всех уровнях». Они согласились, и мы начали эксперимент.

Примерно через пятнадцать минут они принялись стучать по моим коленям чем-то металлическим. Потом перешли на лодыжки, потом на локти – на то самое место, которое особенно чувствительно. Я подумал: «Наверное, это часть эксперимента», – и промолчал. Но они стучали все настойчивее и больнее. Я медленно открыл глаза и спросил: «Я делаю что-то не то?» Ученые смотрели на меня странно.

Я спросил: «Почему вы так на меня смотрите?» Они сказали: «Линии на наших мониторах совершенно ровные. Машины говорят, что вы мертвы». – «Какой прекрасный диагноз!» Потом возникла новая версия: «Либо вы мертвы, либо мертв ваш мозг». Я сказал, что согласен на первую версию: «Я не против быть мертвым, но не говорите, что мой мозг мертв. Это оскорбление». Вот что происходит, когда вы предоставляете машинам определять смерть.