Тайная жизнь цвета

В начале XX века, завершая период «белого супрематизма» картиной «Белое на белом», Казимир Малевич писал:

Синий цвет неба побежден супрематической системой, прорван и вошел в белое как истинное реальное представление бесконечности и потому свободен от цветового фона неба… Плывите! Белая свободная бездна, бесконечность перед вами[26 - Цит. по: Gage, Colour and Culture, с. 246–247. Здесь цит. по: К. Малевич. Из «Каталога десятой Государственной выставки. Беспредметное творчество и супрематизм». М., 1919, в: Казимир Малевич.

Собрание сочинений в пяти томах. Т. 1. Статьи, манифесты и другие работы 1913–1929. М.: Гилея, 1995.].

Ведущие модернисты и минималисты от знаменитого японского архитектора Тадао Андо до Кельвина Кляйна и Джонатана Айва из Apple охотно полагались на высокомерную силу белого. (Стив Джобс сначала был против волны белых гаджетов, которую Айв собирался обрушить на рынок к началу тысячелетия. Но потом согласился на фирменные наушники и клавиатуру в оттенке «лунного серого» – мы воспринимаем их белыми, но на самом деле они имеют очень слабый бледно-серый тон[27 - L.

 Kahney, Jony Ive: The Genius Behind Apple’s Greatest Products (London: Penguin, 2013), с. 285.].)

И несмотря на то (а может, и благодаря тому) что на белом так хорошо видна грязь, этот цвет стойко ассоциируется с чистотой. Постельное и столовое белье, скатерти и лабораторные халаты так вызывающе выглядят в своей безупречной непрактичности, словно бросают вызов: «Только попробуй пролить хоть каплю! Даже не думай!» Американские дантисты жалуются, что в погоне за сверкающими белыми зубами их клиенты требуют полировать зубы до настолько нереальной белизны, что необходимо разработать принципиально новые отбеливающие составы для новых стандартов белизны[28 - C.

 Humphries, ‘HaveWe Hit Peak Whiteness?’, в: Nautilus (July 2015).].

Основы преклонения перед белым цветом в архитектуре были заложены благодаря ошибке. Веками эстетика Запада покоилась на фундаменте классических древнегреческих и древнеримских руин цвета выбеленного костяка.

Наследие венецианского архитектора Андреа Палладио, заново открывшего и популяризировавшего принципы, почитавшиеся классическими, заметно в любом значимом здании в каждом крупном городе Запада. Только в середине XIX века историки обнаружили, что классические статуи и здания Античности обычно были ярко раскрашены. Многие западные эстеты просто отказывались поверить этому.