Первая научная история войны 1812 года

Что это Соколов за тип такой, что с ним сложно остаться в цивилизованных отношениях?!

И, конечно, для знающих французский язык публикация Соколова не сообщит практически ничего нового: можно вспомнить и более подробные и солидные монографии – к примеру, фолиант профессора Алена Пижара (1948 г.р.) «Наполеоновская армия» (Pigeard A. L’armеe Napolеonniene, 1804–1815. P., 1993, 991 p.).

Но, к большому сожалению, О.В. Соколов сильно подпортил свою репутацию и нелицеприятными делами. Как вы знаете, во главе угла моей концепции конфликта России с Францией в эпоху 1801–1815 гг.

лежит понимание того, что именно русский император Александр I из-за зависти, усугубившейся уже в ходе развязанной им против Наполеона войны, был главным инициатором конфликта. Этому посвящены мои нашумевшие выступления и публикации 2000–2004 гг. и далее. Моя позиция стала не просто известной, но широко обсуждалась в научных кругах и даже в СМИ. Через некоторое время мне сообщили, что О.В. Соколов в своей книжке, посвященной Аустерлицкому сражению (Соколов О. В. Аустерлиц. Наполеон, Россия и Европа, 1799–1805 гг. Т. 1–2, М., 2006), использует мою концепцию в качестве основной, однако на мои работы не ссылается. Более того: имеет место практически дословное цитирование итоговой концептуальной формулировки без ссылки на автора. К примеру: «…в этом (в конфликте – прим. мое, Е.П.) виноваты не столько объективные обстоятельства, сколько личная деятельность одного человека – русского императора Александра I. …Итак, Россия, а вместе с ней и вся Европа были втянуты в глупую, ненужную, кровопролитную войну, за которую большую, если не всю часть ответственности несет император Александр I» («Аустерлиц…», т. 2, с. 102–103). А теперь читаем мой т.с. оригинальный текст: «…ответственность за франко-русский конфликт в большой мере лежит на Александре I…» (Понасенков Е.Н. Правда о войне 1812 года. М., 2004, с. 123).

Стоит подчеркнуть: чтобы сделать подобный вывод, я опубликовал множество научных статей и целую монографию, а О.

В. Соколов позднее лишь использовал уже готовую концепцию. Конечно, я не хочу называть это плагиатом – и вообще, что называется, выносить сор из «избы», где «обитают» исследователи, верно понимающие суть происходившего в ту эпоху (нас мало…). Но и умалчивать об этой проблеме было бы неверно: все же был использован мой замысел, обдуманный глубоко. Здесь, очевидно, следует упомянуть о характере О.В. Соколова.