Купи себе эти чертовы лилии. И другие целительные ритуалы для настройки своей жизни

Ладно уж, попробую, но стану прятать тетрадку в прикроватной тумбочке, под журналами и пультом от телевизора, где ее никто не найдет.

Поначалу мои «Утренние страницы» были невыносимо скучными. В основном они состояли из нытья: «Ну почему ты не можешь встать на час раньше? Если бы только ты просыпалась в 8:30, тебе не приходилось бы перед работой второпях писать эти тупые страницы!!!» Или там были перечислены дела, которые требовалось сделать: «КУПИ ТУАЛЕТНУЮ БУМАГУ, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ БУМАЖНЫМИ ПОЛОТЕНЦАМИ С КУХНИ!!! ТЫ ЗАСЛУЖИЛА ТУАЛЕТНУЮ БУМАГУ».

Но по мере того, как я продолжала писать, на поверхность начали выплывать острые страхи: «У тебя ничего не получится», «У тебя нет удачных идей», «Если ты все еще не добилась профессионального успеха, этого никогда не случится». Как будто какая-то внутренняя сила двигала ручкой по бумаге, выявляя тревоги, о которых раньше я даже толком не задумывалась. «Ты никогда не найдешь того, кто тебя полюбит, и всю жизнь будешь одна. Ты не заслужила любви».

Ужас.

Я вела дневник меньше недели, а меня уже атаковали глубинные непреодолимые страхи всеми забытой маленькой девочки, которая по-прежнему жила у меня внутри, которая выросла в доме, где все умирало, которую ни разу не утешили и не научили заботиться о себе.

Пока я писала, мне казалось, что я получаю эсэмэски от моей души, тайные послания от моего уязвимого беззащитного нутра, которые показывали мне раны, нуждавшиеся в исцелении. Это был тоненький голосок маленького выжившего человечка, тихий крик из глубины меня от того, кто точно знал, в чем мне нужно себя утешить.

Я предполагала, что мне будет трудно извлечь на свет мои травмы, но из моего подсознания с легкостью вылетели и предстали передо мной все самые ужасные мысли.

Однажды утром я ни с того ни с сего написала о собаке, которая жила у меня в детстве. Ее звали Джия, и я специально не вспоминала о ней много лет. Это был черный пудель размером почти с маленького пони, умный, добрый, с выстриженными помпонами на лапах и хвосте.

Я запускала в них пальцы, не понимая, как у собаки может быть настолько шелковистая шерсть, похожая на пряжу. В одиннадцать лет Джия казалась мне верхом утонченности и элегантности. Мои родители яростно спорили из-за ее покупки.

– КЭРОЛ, ты никогда не станешь заботиться о собаке. Ты о себе-то еле заботишься! – орал папа.

– ИДИ НА ХРЕН, РИЧАРД, я могу купить собаку, если захочу! – парировала мама в своей обычной хладнокровной манере.