Бойся, я с тобой. Страшная книга о роковых и неотразимых

«С месяц Виорела – гастарбайтера, которого я наняла ремонтировать мой дом с предоставлением проживания, – было особо не заметно. Я видела, что по утрам он читает Библию, что он играет с моей дочкой и ей это нравится. Мы с Виорелом за этот месяц связали пару слов – исключительно на рабочие темы. А вот с моей мамой он свел куда более близкое знакомство, и она рассказала ему обо мне очень многое: что я разведена, что занимаю такую-то должность, что после развода не встречалась с мужчинами.

Дошло уже до того, что мама стала делать мне замечания: мол, я слишком сухо общаюсь с Виорелом, его это может обидеть, а ведь он человек. И какой человек! Верующий, семьянин – в Молдавии у него жена и пятеро детей».

Бывает, что хищник проводит Разведку боем, совмещая ее с Обольщением и даже с Пробами пера. Обычно это случается, когда есть риск безвозвратно упустить трофей. Пример – поведение в электричке Гоги-Жоры из фильма «Москва слезам не верит». Гога с ходу ведет себя бесцеремонно.

Сначала он в упор разглядывает незнакомую женщину, затем цепляется с псевдоискренним разговором, в ходе которого ставит героине несколько «диагнозов» (мужа нет, по работе – не выше, чем мастер), потом неуместно переходит на «ты», навязывает себя в качестве провожатого.

В том же духе действовал в отношении своей будущей жены Консуэло автор «Маленького принца» Антуан де Сент-Экзюпери[4 - Консуэло Сандоваль, «Воспоминания розы», перевод Н.

 Морозовой.]:

«Брюнет, не выпуская моей руки, присел на корточки рядом с креслом, казалось, он с интересом изучает меня. Мне было неловко, я чувствовала себя смешной – чем-то вроде говорящей куклы. Мне казалось, что слова, которые я произношу, теряют смысл.

Его рука сжимала мой локоть, и я невольно чувствовала себя его жертвой, заточенной в этом бархатном кресле, из которого невозможно сбежать. Он продолжал задавать мне вопросы. Заставлял меня отвечать.

Мне больше не хотелось быть объектом его внимания, я чувствовала себя глупо, но что-то не позволяло мне уйти. Снова попытавшись высвободиться из кресла, я мягко сказала:

– Я ухожу.

Своими огромными ручищами он загородил мне путь и настоял, чтобы я села рядом с ним в кресло второго пилота. Мы летели над равнинами, над водой. Нутро мое бунтовало. Я чувствовала, что бледнею, начала глубоко дышать. Он нарочно делал крены, чтобы попугать.