Бывшие. Книга о том, как класть на тех, кто хотел класть на тебя

Может быть, он и обращал свой взгляд на меня, но я со своим зрением ничегошеньки не замечала.

Тут важно сразу сказать, что я никогда не была самой красивой девочкой: ни в садике, ни в школе, ни тем более во дворе. Поэтому рассчитывать, что парень будет ослеплен моей красотой, не могла и искала другие способы привлечения внимания.

Через полгода моего гуляния во дворе, когда колени уже предательски ныли от постоянного сидения на кортах, удача улыбнулась мне – Юра сказал: «Натах, давай гонять вместе?»

Сейчас поясню эту фразу для тех, кто обычно читает Лермонтова и Пушкина (если таковые среди моих читателей имеются, на что я очень надеюсь).

«Давай гонять» – это то же самое, как если бы он сказал мне: «Барышня, не изволите ли вы быть всецело моей отныне и во веки веков. Пока тридцатилетний рубеж моей жизни, скала и скоростной „Хендай“ не разлучат нас?»

Естественно, я сказала: ДА! Но в реальности промямлила: «Ну-у, типа, а че бы и нет, давай…»

И с этого дня мы с Юркой были вместе. Я и он. Мы вместе.

Официально. И все об этом знали. И девочки завистливо щебетали: «Вы такие идеальные, у вас будут такие прикольные дети!»

«Только их надо успеть родить до Юркиных тридцати лет», – думала я.

Я была самой счастливой шестнадцатилетней девочкой. У меня был ПАРЕНЬ! Настоящий! Живой! Мой! Впрочем, по факту в жизни ничего не изменилось: я так же сидела во дворе, грызла семечки, смеялась над его шутками и следила, чтобы НИ ОДНА БАБА БОЛЬШЕ НЕ СМЕЯЛАСЬ НАД ЕГО ШУТКАМИ! Ибо этот парень – мой, и только для меня все его смешные шутки.

Найдите себе своих крутых парней, чтобы они вам клевые шутки говорили, а моего не слушайте!

Впервые в жизни я поняла, что такое ревность. Не в том плане, что я не знала это чувство. Очень даже знала: у меня есть младшая сестра, которой обычно уделялось максимальное количество внимания. Естественно, я ревновала. Но вспышки ревности случались короткие, как взрыв петарды: резкий оглушающий хлопок – и все. А тут ревность была другой: как взрыв атомной бомбы, когда из живых остается только выжженная земля и тараканы.

Тараканы в моей голове, которые после подобных вспышек ревности топтались нерешительно и говорили: «Наташа, он сказал ей „Привет!“. Наверное, он хочет быть с ней, а не с тобой! Конечно! Ведь у нее грудь пятого размера!»

У Ирки и правда была большая грудь. Такая большая, что я видела эту грудь и без очков. А иногда, если честно, в приступе ревности, вообще ничего не видела, кроме этой необъятной груди.