Выживает самый дружелюбный. Почему женщины выбирают добродушных мужчин, молодежь избегает агрессии и другие парадоксы, которые помогут узнать себя лучше

С 1950 по 1998 год было проведено всего два глобальных эксперимента по изучению интеллекта собак, и оба выявили, что собаки не представляют собой ничего выдающегося. «Как ни странно, – писал один из авторов, – одомашнивание, похоже, не привнесло ничего нового в поведение собак»[77 - J. P. Scott, The social behavior of dogs and wolves: an illustration of sociobiological systematics. Annals of the New York Academy of Sciences 51, 1009–1021 (1950).]. Всеобщее внимание было направлено на приматов. Логично было изучать наших родственников-приматов, которые больше всех на нас похожи и чье сознание максимально приближено к нашему в сравнении с другими животными.

Из-за склонности предполагать, что одомашнивание сделало животных менее умными, исследователи, занимающиеся проблемами когнитивной гибкости у нечеловекоподобных животных, думали, что лучше всего искать ответ в дикой природе, где выживание зависело от умения решать проблемы. Откуда у вас возьмется когнитивная гибкость, если вам не нужно думать за себя, если кто-то уже позаботился о вашей пище, крове и размножении? Но я знал своего Орео.

– Нет, правда, готов поспорить, он пройдет тест на понимание жестов.

– Ладно, – согласился Майк, подтрунивая надо мной, – почему бы тебе не провести пилотный эксперимент?

Хороший пес

У Орео был особый талант: он мог одновременно держать во рту три теннисных мячика. Когда мы играли в «принеси мячик», я часто бросал два или три мяча в разных направлениях. После того как Орео подбирал первый мяч, он смотрел на меня, чтобы понять, куда я бросил второй.

Чтобы продемонстрировать Майку, о чем я говорю, я повел Орео играть в «принеси мячик».

– Эй, старина, пойдем.

Орео стучал хвостом, держа во рту теннисный мяч. Когда он понял, куда мы идем, пес рванул так быстро, будто ему было вполовину меньше лет. Недалеко от нас был большой пруд, где мы с Орео играли.

Орео домчался прямо до кромки воды и залаял. И он бы лаял без остановки, если бы я не бросил мяч.

– О’кей, о’кей! Потерпи немножко!

Я вытащил огромную VHS-видеокамеру из сумки и включил ее. Забросил мяч на середину пруда, а Орео поскакал. На какой-то волшебный миг он взмыл над водой, невесомый, вне времени, раскинув лапы вперед и назад, вывалив язык из улыбающейся пасти.

Всплеск, как и всегда, был эпичным. Схватив мяч, Орео поплыл в мою сторону.