Водораздел. Будущее, которое уже которое наступило

И наступила совершенно другая эпоха. В ней примат внеэкономической динамики сохранился, но война приобрела не внешний характер, не характер передела между государствами, а внутри государств – между различными социальными группами, классами; короче говоря, между богатыми и бедными в пользу первых и в ущерб нижней половине общественной пирамиды, прежде всего – среднему слою и рабочему классу. И хотя реально передел стартовал на рубеже 1970-1980-х годов с тэтчеризмом и рейганомикой, а центральное место в нём заняло разрушение СССР и социалистического блока во второй половине 1980-х годов и разграбление экс-социалистической зоны и прежде всего РФ Западом и его местными подельниками в 1990-е, подготовка к «восстанию элит», «верхов» как ответу на «восстание низов» в первой половине XX в.

началось ещё в 1960-е: это чётко проявилось в событиях избыточно романтизированной так называемой «студенческой революции» 1968–1969 гг. в США и Западной Европе, ну а в 1970-е уже шло полным ходом.

Социальная война верхов против низов, резко ускорившаяся после разрушения СССР, позволившего Западу отодвинуть на два десятилетия прогнозировавшийся на начало 1990-х западными же аналитиками тяжелейший мировой кризис, приняла две взаимосвязанные формы – неолиберальная контрреволюция и глобализация. После 2008 г. стало ясно: неолиберальная модель в экономике своё отработала, а глобализация трещит по швам: эпоха, стартовавшая в 1970-е после подготовительного периода 1960-х, завершилась и резко отделяет, будучи водоразделом, закончившуюся в те же 1960-е и начавшуюся в 1870-е годы эпоху примата внеэкономической динамики как главного фактора системного развития капитализма от той эпохи, где эта динамика сохранит своё доминирование, но уже без капитализма.

Вопросов лишь два. Первый: что произойдёт быстрее в ближайшие десятилетия: демонтаж капитализма его верхами, хозяевами или саморазрушение? Пока что оба эти процесса то плотно сливаясь, то несколько расходясь, но чаще всего усиливая друг друга, идут вровень. Второй вопрос: удастся ли при этом избежать глобальной катастрофы?

1960-е годы, таким образом, занимают уникальное место и в истории XX в., и в истории капиталистической системы. Во-первых, они – пик послевоенного развития мира, «славного тридцатилетия» (1945–1975). Во-вторых, как на всяком пике – это прекрасно показал Э.