Иисус Неизвестный

XV

Ухом одним слушаешь Меня, а другое закрыл.[183 - Grenfeld and Hunt, I, p. 9, lin. 41. – Resch, 70.]

Ухом небесным слушаем, а земное закрыли, потому и не услышали:

Просите о великом, и приложится малое; просите о небесном, и земное приложится.[184 - Orig., De orat., libell., 2. – Clem. Al., Strom., I, 24. 158. – Resch, 111.]

Кант не знает, но, может быть, знает Гёте, что без Христа, и его бы, «великого язычника», не было. «Что такое культура, Иисус и не слыхивал», – думает Нитцше,[185 - Weinel, Jesus im neunzehnten Jahrhundert, 1903.

S. 105.] а протестантский пастор Науманн, основатель «христианского социализма», однажды на скверной Палестинской дороге, подумал: «как же Иисус, ходивший и ездивший по таким дорогам, ничего не сделал, чтобы их исправить?» и «разочаровался» в Нем, как «в земном, на земных путях, помощнике человечества».[186 - Weinel, 197.] Но если мы сейчас летаем через Атлантику, то, может быть, потому, что просили когда-то о «великом, небесном», и приложилось нам это «малое, земное»; и, если снова не будем просить о том, отнимется у нас и это: снова поползем, как черви.

XVI

Только ли на небе Христос? Нет, и на земле:

Камень подыми, найдешь Меня; древо разруби, – Я в нем.[187 - Grenfeld and Hunt, The Oxyrhynchus papyri, I, p. 9, lin. 29–30. – Resch, 69. – Henneke, I, 36.]

Им создано все; как же не быть Ему во всем?

Как же говорят влекущие нас к себе, будто Царствие (Божие) только на небе? Вот уличают их птицы небесные, и всякая тварь подземная, и всякая тварь земная, и рыба морская: все влекут нас в Царство (Божие).

[188 - Grenfeld and Hunt, II, p. 15, lin. 9–15. – Resch, 71. – Henneke, 1,54.]

Вот что значит у Марка:

Был с зверями,

и Ангелы служили Ему.

(Мк. 1, 13.)

XVII

Был среди вас, с детьми,

и вы не узнали Меня.[189 - Pseudo Matth., XXX, 40: fui inter vos cum infantibus et non cognovistis me.]

Ищущий Меня найдет

среди семилетних детей,

ибо Я, в четырнадцатом Эоне

скрывающийся, открываюсь детям.

[190 - Hippol., Philos, V, 7. – W. Bauer, 95.]

Это знакомый нам, евангельский цветок; но сдута пыль с него, и вновь задышал он такою райскою свежестью, что кажется, – совсем другой, только что расцветший, невиданный.

XVIII

Много в Евангелии горьких, слишком как будто для Христа человеческих, тем-то, однако, для нас и подлинных, слов.