Пробуждение женщины. 17 мудрых уроков счастья и любви

Это сейчас я понимаю, что наш малыш не хотел приходить к нам, таким неосознанным родителям, у которых нет своего пространства любви. Минуты нашей интимной близости с мужем всегда были очень быстрыми, проходили второпях, поскольку за стенкой в комнате отдыхала мама и было не «до вздохов и охов», которыми сопровождаются постельные сцены в кино. Может, у кого-то и в реальной жизни так получалось, но только не у нас. (Помните фильм «Вокзал для двоих» и сцену Михалкова и Гурченко в купе? Он, раздевая её, говорил: «Давай, давай, давай… быстрее, быстрее, быстрее, сама, сама…») Мама, как полиция нравов, жёстко контролировала наши эмоции.

Утром за завтраком нередко говорила: «Что-то вы вчера так долго шумели в зале, возились, спать мне мешали». И с каждым разом наши постельные сцены становились всё банальнее, продолжительность их была всё короче, а наслаждение от близости друг с другом – всё меньше.

Милая моя, родная моя мамочка, прости, что без спроса беспокою тебя в мире ином. Но для меня это исключительно важные осознания, поскольку корни моей неженственности растут, конечно, из детства.

Через три года у нас родилась великолепная дочка, здоровенькая, крепкая, славная. Шли годы, дочка подрастала. И её маленькая кроватка стояла от нашего с мужем ложа на расстоянии 2–3 метров. Комната была на нас троих одна, не очень большая. Заниматься любовью стало ещё труднее. С одной стороны, за стеной – мама, рядом – взрослеющая дочь. Мы дожидались, пока она крепко уснёт, и тихонько, как мышки, пытались уже просто удовлетворить свои инстинкты.

Так прошло целых 17 лет…

Мы практически не могли остаться с мужем одни, мама всегда была дома. Она не очень ладила с моим мужем, потому что в начале нашей совместной жизни он как мужчина пытался настоять на своём и принимать самостоятельные решения. Но они шли вразрез с её домостроевскими настроениями. Не знаю, в какой момент это произошло, но однажды я поймала себя на мысли, что стала оценивать мужа через призму маминых суждений.

А они всё чаще были не в его пользу. И я не помню точно когда, но однажды я чётко уловила, что мне неприятны его прикосновения, ласки, комплименты. Я стала всё чаще задерживаться на работе, благо в школе (я на тот момент работала заместителем директора) всегда было чем себя занять.

А он, такой желанный, верный, чувственный, всю свою нерастраченную любовь стал отдавать нашей дочурке. Он учил её рисовать, читать, сочинять стихи, играть на гитаре.