Наша внутренняя обезьяна. Двойственная природа человека

В этой мешанине невозможно разобрать, что врожденное, а что нет.

Тем не менее это сравнение поучительно, даже если всего лишь заставляет нас отступить чуть назад и заглянуть в зеркало, показывающее иную сторону нас самих, отличную от той, что мы привыкли видеть. Вы кладете ладонь на ладонь бонобо и видите, что ваш большой палец длиннее, берете его за плечо и понимаете, что никогда не трогали таких крепких мускулов, оттягиваете нижнюю губу и ощущаете, насколько его губа больше вашей, заглядываете ему в глаза и получаете в ответ взгляд, столь же испытующий, как и ваш.

Все это открывает нам что-то новое. Моя цель – провести такие же сравнения и в отношении их социальной жизни, показать, что нет ни единой нашей наклонности, которая не была бы общей для нас и этих мохнатых типов, над которыми мы так любим посмеяться.

Подозреваю, когда люди смеются над приматами в зоопарках, они делают это именно потому, что их нервирует поставленное перед ними зеркало. Иначе почему всякие странные на вид животные типа жирафа или кенгуру не вызывают подобного бурного веселья? Приматы пробуждают определенное беспокойство и смущение, потому что показывают нас самих в безжалостно правдивом свете, напоминая, что мы, по меткому выражению Десмонда Морриса, всего лишь «голые обезьяны».

Именно такой правдивый образ самих себя мы ищем – или должны искать, – и прекрасно, что теперь, больше зная о бонобо, мы можем видеть собственное отражение в двух взаимодополняющих зеркалах.

2

Власть

Макиавелли в нашей крови

И вот на первое место я ставлю как общую склонность всего человеческого рода вечное и беспрестанное желание все большей и большей власти, желание, которое прекращается лишь со смертью.

    ТОМАС ГОББС. ЛЕВИАФАН[12 - Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского (пер. А. Гутермана). – М.: Соцэкгиз («Образцовая» тип.), 1936. С. 97.]

Эгалитаризм – это не просто отсутствие вождя или правителя, но активное отстаивание принципиального равенства всех людей и отказ преклоняться перед авторитетом других.

    РИЧАРД БОРШЕЙ ЛИ

Крутя педали велосипеда, я поднимался по одному из редких в моей родной Голландии холмов и мысленно готовился к ужасному зрелищу, ожидавшему меня в зоопарке Бюргерса в Арнеме. Рано утром мне позвонили и сказали, что мой любимец, самец шимпанзе Лёйт, безжалостно изувечен собственными соплеменниками. Обезьяны могут нанести страшные раны своими мощными клыками.