Наша внутренняя обезьяна. Двойственная природа человека

Если бизнесмен стремится заключить контракт с большой корпорацией, он будет участвовать в одном собрании за другим, встречаясь со множеством разных людей, и из этого у него складывается сложная картина соперничества, лояльности, ревности и зависти внутри этой корпорации: кто метит на чье место, кто чувствует, что его выдавливает другой, кто катится вниз по карьерной лестнице, а кому грозит увольнение. Эта картина по меньшей мере так же ценна, как и организационная структура компании. Мы просто не могли бы выжить, не будучи столь чувствительны к динамике власти.

Власть пронизывает всю нашу жизнь, ее постоянно утверждают и оспаривают, воспринимая при этом чрезвычайно тонко. Однако социологи, политики и даже обычные люди считают тему власти весьма щекотливой. Мы предпочитаем скрывать свои глубинные мотивы. Каждый, кто, подобно Макиавелли, разрушает чары, называя все своими именами, рискует собственной репутацией. Никто не хочет называться «макиавеллианцем», хотя в большинстве своем мы именно таковыми и являемся.

Пресмыкающиеся в пыли

Нелегко назвать хотя бы одно открытие в области поведения животных, которое получило бы более широкую известность, чем «порядок клевания». Даже притом что клевание не совсем человеческое поведение, этот термин широко распространился в современном обществе. Мы говорим о «корпоративном порядке клевания», или «порядке клевания в Ватикане» (где на верхней ступеньке стоят «примасы»[13 - Примас (лат. primas – первенствующий, primus – первый) в Римско-католической церкви – почетный титул главнейших епископов в той или иной стране.

 – Прим. ред.], что звучит почти как «приматы»), признавая неравенство и его древние корни. Мы при этом еще и подшучиваем над самими собой, намекая, что мы – такие сложные и утонченные человеческие существа – имеем нечто общее с домашней птицей.

Это может заметить даже ребенок, причем в прямом смысле слова. Эпохальное открытие порядка клевания было сделано в начале XX в. норвежским мальчиком Торлейфом Шельдеруп-Эббе, который страстно увлекся курами в нежном возрасте шести лет.

Мать купила ему собственных кур, и вскоре каждая птица получила имя. К десяти годам Торлейф уже вел подробные записи и продолжал это делать много лет. Кроме отслеживания, сколько яиц отложили куры и кто кого поклевал, его особенно завораживали случающиеся иногда исключения в иерархии – «треугольники», в которых курица А главенствовала над курицей B, B над C, а C – над A.