Жизнь подскажет. Как разобраться в себе и обрести новые смыслы

Несколько лет назад ко мне ненадолго переехали дочь и ее новорожденная малышка. Наблюдая за внучкой с первых дней жизни, я в свои пятьдесят с небольшим увидел то, что ускользало от меня, когда я сам стал родителем и когда мне было за двадцать: моя внучка появилась на свет вот такой, а не какой-то другой.

Она не сырье, чтобы из него формировать какой-то образ, который, возможно, пожелает этот мир. Она прибыла сюда, уже имея собственную данную ей форму и священную душу. В Библии этот образ называется образом Божьим, по которому мы все сотворены.

Томас Мертон[7 - Томас Мертон – американский поэт, богослов, преподаватель, публицист, общественный деятель.] именует это истинным «я». Квакеры считают это внутренним светом, или светом Бога, горящим в каждом человеке. В гуманистической традиции приняты понятия идентичности и единства. Но как ни назови этот дар, он настоящая драгоценность.

С первых дней я видел, что у моей внучки от рождения есть склонности и предпочтения. Я замечал тогда и вижу теперь, что ей нравится и не нравится, к чему ее тянет и что отталкивает, как она двигается, что делает, что говорит.

Все свои наблюдения я записываю в виде письма, и когда внучке исполнится двадцать, я позабочусь о том, чтобы письмо дошло до нее. В предисловии я напишу примерно следующее: «Вот зарисовка о том, какой ты была с самых первых дней в этом мире. Это незаконченная картина, ее можешь дорисовать только ты сама. Это набросок, сделанный человеком, который очень тебя любит. Возможно, это поможет тебе быстрее сделать то, что твой дедушка сделал довольно поздно: вспомнить, какой ты была, когда только появилась, и вернуть себе дар быть собой настоящей».

Мы приходим в этот мир с даром по праву рождения, а затем всю первую половину жизни не пользуемся им или слушаем чужие переубеждения. В юности мы полны ожиданий, имеющих мало общего с тем, кто мы есть на самом деле. Это ожидания людей, пытающихся не распознать наше истинное «я», а вписать нас в рамки. В семье, в школе, на работе и в религиозных общинах нас отучают от истинного «я», насаждая приемлемый образ.

Под гнетом социального давления, например расизма и сексизма, наша первоначальная форма меняется до неузнаваемости. Нами движет страх, и мы предаем свое истинное «я», чтобы заслужить одобрение других.

Уже в первой половине жизни мы теряем веру в истинный дар. Затем, если нам удается очнуться, осознать и признать свою потерю, всю вторую половину жизни мы пытаемся вернуть, восстановить утраченное.