Ориентализм

], Беккер[133 - Карл Генрих Беккер (1876–1933) – немецкий исламовед.], Гольдциер[134 - Игнац Гольдциер (1850–1921) – венгерский востоковед, наследие которого активно изучается в настоящее время. Гольдциер привлекает внимание: а) как методист, задавший интеллектуальную моду в европейском востоковедении (в частности, к его работам обращался Василий Владимирович Бартольд (1869–1930), б) как один из активных еврейских семитологов – этот бинарный статус достаточно подробно анализируется в современной историографии.

], Брокельманн[135 - Карл Брокельманн (1868–1956) – немецкий семитолог.], Нёльдеке[136 - Теодор Нёльдеке (1836–1930) – немецкий семитолог и тюрколог.] – и это лишь некоторые из них, – нуждается в упреке, и я открыто адресую этот упрек самому себе. Я особенно сожалею о том, что не принял во внимание тот огромный престиж среди ученых, который немецкая наука приобрела к середине XIX века, за пренебрежение которым Джордж Элиот упрекала британских «островных» исследователей. Я имею в виду незабываемый портрет мистера Кейсобона, написанный Элиот в романе «Мидлмарч». Одна из причин, по которой Кейсобон не может закончить свой «Ключ ко всем мифологиям», заключается, по словам его молодого кузена Уилла Ладислава, в том, что тот не знаком с немецкой наукой. Дело не только в том, что Кейсобон выбрал предмет «столь же изменчивый, как химия: новые открытия постоянно открывают новые перспективы»: он берется за работу, сходную с опровержением Парацельса[137 - Парацельс (1493–1541) – швейцарский алхимик, основатель фармакологии. В тексте романа идет речь о попытке противостоять доказанным истинам, вновь опровергать старые догмы или уже опровергнутые утверждения. Потому Кейсобон, берущийся за изучение «Востока», не будучи его знатоком, вызывает скепсис у окружающих.], потому что «он, знаете ли, не ориенталист»[138 - Eliot G. Middlemarch: A Study of Provincial Life. 1872; reprint ed., Boston: Houghton Mirflin Co., 1956. P. 164.].

Элиот не ошибалась, предполагая, что примерно к 1830 году, то есть ко времени написания «Мидлмарча», немецкая наука достигла своего наивысшего положения в Европе.

Тем не менее в течение первых двух третей XIX века в немецкой науке не смогли возникнуть тесные связи между ориенталистами и длительным, устойчивым национальным (national) интересом к Востоку. В Германии не было ничего, что напоминало бы англо-французское присутствие в Индии, Леванте, Северной Африке.