Нейробиология и духовность. Научное доказательство сверхспособностей ума и пространства

Я буду использовать понятия «интуитивное толкование/гадание» и «экстрасенсорное толкование/гадание» как взаимозаменяемые, хотя первое из них становится все более популярным. Если человек профессионально разбирается и в том и в другом, я буду называть его экстрасенсом-медиумом, потому что обычно эти люди сами так себя называют. Мистика можно определить как человека, имеющего непосредственный опыт соприкосновения с сакральным, и этот более общий термин отражает разнообразие мистического опыта.

Любые явления, которые не согласуются с научным материализмом, мы будем называть необъяснимыми. Я буду определять их по мере появления в тексте.

При рассмотрении научных данных, подтверждающих обоснованность необъяснимых явлений, я в основном излагаю обзоры и обобщенные выводы из многочисленных исследований, не останавливаясь на каждом отдельном отчете; это позволяет сосредотачиваться на результатах, которые воспроизводились многократно и потому с меньшей вероятностью окажутся случайными.

Опять же, задачей этой книги не является всесторонний разбор доказательств, потому что другие авторы уже проделали фантастическую работу по их обобщению.

Ближе к концу книги я буду использовать слова «Космос» и «Вселенная» как взаимозаменяемые.

Ладно, теперь, когда мы с этим разобрались, пришло время познакомиться со «мной прежней»… и узнать, как я вступила в ряды последователей небольшого культа под названием «наука».

1. Околдованная наукой

На бумаге обе стороны моей семьи выглядели бы мусульманскими. Мои родители нерелигиозны, хотя моя мама считает себя духовной. Я не помню какой-либо явной враждебности родителей по отношению к исламу, но уверена, что им было трудно думать об этой религии с любовью, учитывая, что ее радикальная ветвь захватила их родную страну и оторвала их от корней. Мои родители приехали в Соединенные Штаты в 1976 году (за два года до иранской революции), чтобы отец поступил в Университет Оклахомы и получил ученую степень в области архитектуры.

В 1978 году в Иране произошла исламская революция, и мои родители на родину так и не вернулись. Учебная поездка за границу превратилась в изгнание.

Я выросла в Лос-Анджелесе (Калифорния) – городе, который до сих пор считаю своим любимым местом на Земле, – в семье иранских иммигрантов.