Очаровательная девушка

Она оставалась девочкой, с веселыми, озорными глазами, обладала живостью и соблазнительной игривостью.

2. Переменчивость. Дерюшетта просто не может оставаться одинаковой. Иногда она искрится счастьем и живостью, в другие моменты становится опасной соблазнительницей. Хотя она – девушка добрая и милая, порой в ее глазах загорается проказливый огонек. Иногда она игрива, в другие моменты ею овладевает меланхолия. Переменчивость – типично детское качество.

3. Свежая внешность: «Она свежа и игрива, как малиновка».

4. Мягкость: Мягкость Дерюшетты сквозит в ее голосе, «нашептывающем вам что-то неизъяснимое».

5. Лучащееся счастье: Главнейшее качество Дерюшетты – ее способность излучать счастье. Счастье – это часть ее характера, манер и поведения,

а. Она свежа и весела, как малиновка.

б. Она дарует радость, сама того не сознавая.

в. Она полна райского обаяния.

г. Ее присутствие озаряет.

д. Ее приближение греет.

е. Она проходит мимо, и вы довольны.

ж. Она останавливается – и вы счастливы.

з. Ее улыбка облегчает ту огромную, тяжкую цепь, которую влачат сообща все смертные – опасная улыбка, которая и есть сама Дерюшетта.

и. Иногда она – сама живость и игривость.

6. Изящество: Мы не говорили об этом раньше, но изящество сродни мягкости и нежности. Дерюшетта была воплощением изящества и гармонии и обладала «томностью креолки». У нее была белая, соблазнительная шейка.

Эмилия

Еще одна литературная героиня, в которой сочетается Ангельское и Человеческое – Эмилия из романа Теккерея «Ярмарка тщеславия».

Теккерей пишет, что Эмилия была «милая, свежая, улыбающаяся, безыскусственная, нежная маленькая домашняя богиня, которой готовы поклоняться мужчины». А через несколько страниц он называет ее «бедным нежным сердечком». В другом месте он восхищается ее «добрым, нежным, кротким и великодушным сердцем». Но при этом писатель признает, что окружающие могли и не считать Эмилию красивой:

«Боюсь, что нос у нее несколько короче, чем это желательно, а щеки слишком уж круглы и румяны для героини.

Зато ее лицо цвело здоровьем, губы – свежестью улыбки, а глаза сверкали искренней, неподдельной жизнерадостностью, кроме тех, конечно, случаев, когда они наполнялись слезами, что бывало, пожалуй, слишком часто: эта дурочка способна была плакать над мертвой канарейкой, над мышкой, невзначай пойманной котом, над развязкой романа, хотя бы и глупейшего».