Золото Каралона

Алексей на пачке папирос аккуратно написал карандашом – Алонина Дороти Яковлевна, 1999 г.р. Передал оперуполномоченному.

–Через месяц вернусь из командировки, привезу в полном объеме.

Козинец хохотнул, хлопнул по ладони. Похвалил.

– Давай, давай поторапливайся. За мной не заржавеет.

От вызова к начальнику оперчасти Дороти не ждала ничего хорошего. Вошла, доложила в установленной форме. Козинец внимательно осмотрел неприглядный товар с беззубым ртом, косицами непромытых волос, торчащими из-под косынки и саму сгорбленную фигуру, словно бабе не тридцать восемь, а шестьдесят лет.

Подумал, видно серьезный секрет у инженера, коль за такую падаль готов золотом платить.

– В бригаде не обижают?

– Нет, гражданин старший инспектор.

– Ты ведь гимназию кончила?

– Да, гражданин старший…

– Пойдешь в хозчасть к Емельяновой. Я предупредил ее… Да пусть эту рвань на тебе сменит. Пи..й!

Он прикидывал, как поступить. Прямо головоломка. Статья тяжелая. Официально оформлять дело долгое, хлопотное.

Она уже двенадцать лет отсидела. Может быть проще списать в расход, заактировать. Доктор бздиловат, но уговорить можно… Документы Алониной выдать от другой умершей и пусть инженер везет ее, куда хочет. Взялся перебирать папки с личными делами осужденных, сверял фотографии, чтобы найти подходящую, как в личном деле Алониной.

Зимнояха, год 1938.

Алонин с Ипатием намыли на ручье Удачливом за месяц почти три килограмма золотоносного шлиха. Продукты еще оставались, можно бы мыть золото дальше, но Алонину не терпелось увидеться с Дороти.

В дорогу завялили про запас окуней, хариусов.

– Мясом на тропе разживемся, успокаивает Ипатий.

– Может, останешься?

– Нет, Мироныч. Я тебя сзади прикрою. Видел я этого «кума» – стервец. Держи ухо востро.

Погода благоволила. Только на перевале, когда стали спускаться с отрогов Станового хребта, обхлестало холодным дождем. Часть пути проделали на плоту по стремительной Нюкже, которая течет на юго-запад.

20 июля 1938 года Алонин постучался в домик старшего инспектора.

Козинец обрадовался, как старому знакомому. Тут же распечатал бутылку водки. Выпил сам, заставил выпить Алонина. И стал объяснять, что ситуация сложная. «Врагов народа» запретили выпускать на поселение.

– Но ты же обещал.

– Да. Но у нее пятьдесят восьмая. Я не знал. Хренотень. Выход один. Я ее отпущу, но с чужими документами. И вези, куда хочешь. А мне делиться с врачом, с начальником… Так что придется прибавить.