Золото Каралона

Асхаб с презрительной миной на лице, не глядя ей в глаза, выхватывает трешницу, молча выходит.

– Странный Ингуш. Говорят, он сидел за бандитизм…

– Сидел. Как многие из нас… За брата убитого отомстил, когда они жили в Казахстане на поселении. А уж Райка-то к нему сюда на Золотую Теньку приехала добровольно. Он бы давно уехал с Колымы, но на нем кровь.

Ваня дружит с сыном Асхаба Кахиром. Ингуши живут в дальней угловой комнате. На полу у них войлочная кошма, цветные половички и накидки на самодельных табуретках.

– Да ты не бойся, – говорит Кахир. – Он не дерется. Но Ваня, увидев Асхаба, торопливо выскакивает из комнаты. Ему помнится отцово – «на нем кровь».

Забежал за приятелем. Мать Кахира плачет, уронив лицо в ладони. Тут же утерлась, говорит с виноватой улыбкой:

– Кахирчика нет, отправила в магазин. Возьми вот, еще теплая, – сует в руки кусок лепешки.

Кахир стоит в очереди за хлебом. Пожилая женщина в душегрейке и клетчатом платке говорит:

– Чернушки мы наелись.

Ты нам, Томка больше пшеничного заказывай.

– Да кажный раз заказываю. Не везут черти полосатые, – отбивается, как может продавщица. – Икорки возьмите, бабы. Выручайте.

В одном углу стоит бочка с тихоокеанской селедкой – ее берут охотно. В другом углу фанерная бочка с красной икрой, ее накладывают деревянной лопаточкой в банки.

– Мне две буханки.

– А деньги?

– Потерял.

– Ладно, потом занесешь.

Они идут к дому, отламывают запашистую корочку у буханки.

В центре барака тамбур и большая кухня с дровяной печкой здесь сидит на табуретке мужик, неторопливо точит топор.

– Что топор острый, дядя Кудым?

– Для кого Кудым, а для тебя, сопля зеленая, дядя Савелий. – Протягивает вперед топор. – На-ка, глянь.

Топор сверкает под лампой. Во взгляде и лице Кудыма клубится мрак. На общую кухню заходит женщина в халате лет сорока.

– Савелий, ты чего застрял? Суп остывает…

– Ладно, иду. Мне сегодня на ночное дежурство.

Полночь.

Полутемный барак. Кудым, выходит из чулана, где сидел на старых телогрейках. Проходит к своей комнате и осторожно лезвием ножа приподнимает дверной крючок. Распахивает дверь. Бьет топором по спине Асхаба. Стаскивает с кровати, бьет в грудь. Замахивается на жену. Жена швыряет под топор подушку, белой куницей проскальзывает в дверь. Босая в ночнушке бежит через поселок в лесистый распадок.

Утром Кудыма двое ведут к милицейской машине. Он не сопротивляется.