Золото Каралона

Три года светит…

– Аркадий, ты напиши маляву. Сергей передаст, он парень надежный.

Цукан хватает Айдара за оба уха, прижимает лицом к столу.

– Сученок, у меня эти басни не прокатят!

Отдернул голову, увернулся от удара сзади. Встречным кулаком в подвздошье. Следом ногой. Сергей заваливается на бетонный пол. Назад к Айдару. Татарин жмется к стене.

– Не бей! Мне срок обещали скостить…

– Мудак! Ничего не скостят. По камерам пустят. А блатные просекут, сразу голой жопой на бетон кинут. Будешь до конца дней кровью ссать.

Сергей подполз к двери. Барабанит.

Загрохотали запоры. В проеме двое – надзиратель и дежурный по корпусу.

– К стене! Не двигаться! В карцер хочешь?

Пластиковая дубинка уперлась в живот.

– За что? Пацан мутит на побег. Надзирателя мочкануть хочет… Так ведь, татарин?

Молчит Айдар, голову опустил.

Цукан в фетровой шляпе и осеннем пальто, стоит у ворот тюрьмы. Оглядывается. Справа старый заснеженный центр города с домами дореволюционной постройки.

Слева виднеется железнодорожный мост, улица, уходящая вниз к вокзалу. Он идет пешком, приподняв воротник пальто. Заходит на почту. Пишет короткое письмо. Надписывает на конверте адрес: Нижегородка, Малявиной А.А.

Знакомый вокзал с неистребимым запахом жареных беляшей. Присаживается на скамью в зале ожидания. У Цукана в руках билет до Красноярска. Подходит милиционер.

– Ваши документы? Менты, менты…

Он молчит, он снова видит перрон, вокзал в Красноярске, вереницу людей с чемоданами и себя у кассы…

Городская квартира.

Кухня. За столом Анна Малявина и симпатичная женщина с обесцвеченными волосами, ей «немного за сорок». Обедают.

– Умничка, что выбралась, а то не дозовешься.

– Сын вернулся из армии, одежду подбирали, устраивали на работу. Потом с Аркашей моим… Прогнала его насовсем.

– Да ты сбрендила!

– Приехал по осени на такси с большими деньгами, словно на базар лошадь покупать. Ни цветов, ни слов ласковых. Короче, взыграло мое бабское упрямство, выставила вещи ему на крыльцо.

А сын мою сторону принял. Нахамил. Нехорошо получилось.

– Сумасшедшая! Что творишь?.. Ты на меня погляди. Цукан хоть наездами, да бывает, а я как монашка, десять лет без мужика, как погиб Сережа. Ссохлась вся моя лодочка.

Помолчали.

– Я недавно подцепила в кафе, что на площади Ленина, видного мужичка интеллигентного вида. Подпоила. Домой привела. А он, скотина, упал на диван и в храп.