Свет надежды. Истории, которые поддержат и укажут путь

Но вот покраснел, открыл рот и не смог сказать ни слова. Слезы навернулись на глаза.

Это было публичное оскорбление и унижение. И потом начальник ушел. И все приступили к работе. Кто-то кофе приготовил. Кто-то звонил по делу. Кто-то за компьютером сидел…

Никто не подошел к молодому сотруднику и не утешил его. Хотя с ним говорили, как обычно. На разные темы. Но о происшедшем ни словом не обмолвились.

Оставили без комментариев и ошибку, и публичную брань, и слезы.

Вот и хорошо. Люди сделали вид, что ничего не было.

Потому что иногда утешения, поддержка и обсуждение растравляют рану. Еще больше унижают и ранят. Ставят человека в позицию жертвы. Делают его мишенью сочувствия. Сочувствие тоже иногда ранит, вы заметили?

Сотрудник успокоился. И через несколько дней, исправив ошибку, сказал начальнику, что работа выполнена. Но поднимать на себя голос он больше не позволит.

Он справился. Он понял, что его поддержали вот так – сделав вид, что ничего не случилось. Без комментариев.

А потом начальника сняли.

Коллективное письмо написали вышестоящему начальнику. Да и там самодуром давно были недовольны. Кто кричит и унижает других, тот, как правило, не справляется с работой.

Иногда нам не высказывают сочувствия и не обсуждают наш провал не из равнодушия. Это форма деликатности – не комментировать рану, не ковырять ее, не говорить на неприятную и болезненную тему. Потом все уляжется и забудется.

Комментарии иногда излишни и болезненны. Как ты расплакалась! Как подло с вами поступили! Как вас вытолкали взашей, как вы упали прямо в грязь! Какой гад этот предатель, вот что он про вас говорит! Мы так вам сочувствуем, это надо же так, извините, обделаться при всех!

Высшая деликатность – оставить иногда без комментариев провал человека.

Не напоминать и не делать его жертвой. Но помочь, чем можете, если это возможно и нужно.

Уменьшительная магия

Один взрослый, солидный, успешный мужчина приехал к своим родителям в гости.

И снова почувствовал себя маленьким.

Трогательное начало, да?

С каждым днем и даже часом он чувствовал себя все более маленьким. Уменьшался на глазах. Он чувствовал себя все более маленьким, слабым, жалким и ничтожным. Так что к концу выходных превратился в гаденького такого карлика. Вернулся в детство.

Родители давно звали его в гости. А он все медлил. И вот приехал, наконец, сподобился вспомнить о тех, кто его родил в муках и выкормил. Воспитывал и учил. Такого тупого учить – сущее наказание.