Материнство от ада до умиления. Я боюсь своего ребёнка

Муж рассудил так же, как и подруга, и повёз меня в роддом во второй раз.

Там меня осмотрели и снова повторили те же слова. Я была измучена схватками, которые длились уже почти сутки, муж не знал, что со мной делать. И мы в поисках помощи и поддержки поехали к моим родителям. А вот дальше произошло самое интересное!

Наши мамы – очень эмоциональные, но активные и предприимчивые женщины, и они за пару часов нашли через знакомых хорошего врача.

Правда, тут возник один нюанс: он работал в пригороде. На квалификацию специалиста это никак не влияет, да и ехать было недалеко по масштабам нашего города.

Но вместо того, чтобы лежать со схватками дома или хотя бы в комфортных условиях современного роддома, я наслаждалась всеми «прелестями» старого совкового здания. Полночь. Чужой город. Обшарпанные койки, отсутствие полотенец и туалетной бумаги в приёмном покое привели меня в ещё более удручающее состояние. Соответствующие нянечки и медсёстры добавили несколько грубых словечек, которые долго всплывали в памяти и ранили.

И в довершении этого «тёплого» приёма меня встретил тот самый врач. Звонок от наших мам застал его по пути домой с ночного дежурства. Он увидел то же самое небольшое раскрытие и недовольно заворчал, что раньше утра я не рожу. Когда он попытался меня осмотреть, я сжалась от боли.

– Ну, что ты вся сжалась? Расслабься! Не расслабишься – я уйду! Будешь одна рожать! – резко и раздражённо гаркнул он.

Это была последняя капля, после которой я расплакалась и решила, что осталась одна со своим ребёнком.

И вот в тот момент мне очень помогли слова Евгении Робертовны о том, что роды – это совместная работа мамы и малыша, а врачи лишь помощники. Когда всё идёт в норме – они не нужны. Я успокоилась и настроилась рожать сама.

В предродовом отделении стояло четыре кровати, на которых тоже лежали роженицы. Под утро приехала ещё одна дама, повздыхала полчаса и начала истерить, требуя кесарева сечения. Она так громко выражала свои эмоции, что я посмотрела на неё.

Девчушке было лет 20 – молодой, сильный организм. Терпеть не хотелось, видимо. Честно признаться, она нас развеселила. Мы терпеливо сносили схватки всю ночь, а она только приехала и сразу требовала кесарево сечение. Сил уже не оставалось, хотелось подремать. Крики этой девчушки очень сильно мешали.

Мой врач поспал и вернулся подобревший. Осмотрел меня ещё раз, более терпеливо и бережно; даже пошутил и сказал слова поддержки.