Воспитание свободой. Школа Саммерхилл

– Но имей в виду, – слова Вивьена звучали убедительно, – я за них заплачу.

– Каким же образом?

– Из своих карманных денег. Сколько времени на это понадобится?

Я быстренько прикинул и ответил:

– Около десяти лет.

На мгновение он помрачнел, но потом я увидел, как его лицо посветлело.

– Ха, – закричал он, – я вообще не должен за них платить!

– А как же насчет правила личной собственности? – спросил я. – Окна – это моя личная собственность.

– Это я знаю, но теперь ведь нет никакого правила личной собственности.

Правительства-то нет, а правила делает правительство. – Возможно, выражение моего лица заставило его добавить: – Но я все равно за них заплачу.

Однако платить за окна ему не пришлось. Вскоре на своей лекции в Лондоне я рассказал эту историю. После выступления ко мне подошел молодой человек и вручил фунтовую банкноту со словами: «В уплату за окна этого дьяволенка». И спустя два года Вивьен продолжал рассказывать разным людям о разбитых окнах и человеке, заплатившем за них: «Он, должно быть, ужасный придурок, он ведь меня даже ни разу не видел».

Дети легче вступают в контакт с незнакомцами, когда им неведом страх. Английская сдержанность на самом деле – страх; и именно поэтому самые сдержанные люди – у кого больше всего денег. То, что дети Соммерхилла так исключительно приветливы с гостями, – предмет гордости и для меня, и для моих коллег.

Следует, однако, признать, что большинство наших посетителей сами по себе интересны детям. Наименее желательный для них род гостей – ревностные педагоги, которые непременно хотят посмотреть их рисунки или письменные работы.

Самый желанный гость – тот, у кого есть что рассказать – о приключениях или путешествиях, а лучше всего об авиации. Боксер или известный теннисист немедленно попадет в окружение детворы, а тот, кто только разглагольствует, будет безжалостно оставлен в одиночестве.

Чаще всего наши гости отмечают, что невозможно отличить детей от сотрудников. Это правда: чувство единения оказывается очень сильным, когда дети ощущают поддержку.

Учитель как таковой ничем не выделяется. Ученики и сотрудники едят одно и то же и подчиняются одинаковым для всех правилам общежития. Дети возмутились бы, если бы персоналу были предоставлены какие-либо привилегии.

Когда я стал проводить с персоналом еженедельные беседы по психологии, поднялся ропот – это показалось несправедливым. Я изменил свой план и сделал беседы открытыми для всех, кто старше 12 лет.