Воспитание свободой. Школа Саммерхилл

– Музыкальность. – Ноль.

– Ручной труд. – (Бормочет что-то невнятное.)

– Ненависть. – Это очень трудно. Нет, на это я не могу ответить.

– Игры. – 66.

– Общительность. – 90.

– Идиотизм. – Ха, процентов 190.

Естественно, ответы ребенка открывали возможность для обсуждения. Я считал, что лучше всего начинать с «я», если это вызывает интерес. Когда мы переходили к семье, ребенок разговаривал легко и с интересом.

С маленькими детьми методика бывала более спонтанной. Я шел вслед за ребенком. Вот пример типичного первого личного урока – с шестилетней Маргарет.

Она заходит ко мне и говорит:

– Я хочу личный урок.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Она усаживается в удобное кресло.

– А что такое личный урок?

– Вообще-то это не то, что едят, – объясняю я, – но где-то в этом кармане у меня была карамелька. А, вот она. – И я протягиваю ей конфетку. – Почему ты хочешь личный урок? – спрашиваю я.

– А у Эвелин он уже был, и я тоже хочу.

– Ладно. Начинай ты. О чем ты хочешь поговорить?

– У меня есть кукла.

(Пауза.) Где ты взял эту штуку на каминной доске? (Ей совершенно не нужен ответ.) Кто жил в этом доме до тебя?

Ее вопросы указывали на желание узнать какую-то жизненно важную правду, и я заподозрил, что это правда о том, откуда берутся дети.

– Откуда берутся дети? – спрашиваю я неожиданно.

Маргарет встает и шагает к двери.

– Ненавижу личные уроки, – объявляет она и выходит.

Однако спустя несколько дней она снова просит дать ей личный урок – и так мы продвигаемся.

Шестилетний малыш Томми тоже ничего не имел против личных уроков до тех пор, пока я воздерживался от упоминания о «грязных» вещах. С трех первых уроков он уходил возмущенный, и я знал почему. Я знал, что на самом-то деле только «грязные» вещи его и интересовали. Он был одной из жертв запрета на мастурбацию.

Многие дети никогда не бывали на личных уроках. Они не хотели. Этих детей воспитывали правильно, без лжи и нотаций родителей.

Психотерапия вылечивает не сразу. Какое-то время – обычно около года – изменений почти не видно.

Поэтому я никогда не испытывал пессимизма по отношению к старшим ученикам, которые уходили из школы в состоянии, так сказать, психологически полуготовом.

Тома отправили к нам, потому что в своей прежней школе он потерпел неудачу. Целый год я интенсивно давал ему личные уроки, но никаких видимых результатов не было. Когда Том уходил из Саммерхилла, то выглядел так, как будто он обречен быть неудачником.