Губернатор

Царь кивнул, и солдаты осторожно вынесли кровать из комнаты.

– Откуда такая мысль? Что случилось?

Алхимик прикусил губу: профессор Гуэрини воспользовался случаем и выскользнул вслед за солдатами, оставляя все объяснения Рудницкому.

– В этом помещении должно быть что-то, что негативно действует на лекарства, а возможно, и на больного. Сложно сказать, что это, но я знаю, с кем могу проконсультироваться. Если я прав, колено цесаревича молниеносно придет в норму.

– И где находится эта хорошо проинформированная особа?

– В Варшаве.

Царь требовательным жестом показал на телефон.

– Прошу немедленно этим заняться.

Рудницкий поднял трубку и заказал разговор с Варшавой. Через минуту он назвал свой адрес и попросил к телефону Анастасию. К счастью, девушка была дома. Алхимик кратко описал ей ситуацию и высказал свои подозрения.

– Сигилы, – заявила она, не задумываясь. – Что-то типа магических печатей, странно, что ты сам об этом не подумал.

– Интересно, откуда я должен был…

– Ты же использовал их в отеле, – бесцеремонно прервала она.

– Во-первых, я не знал, что они так называются, эта идея пришла мне абсолютно случайно, во-вторых, эти знаки видно за километр! Если бы я не разместил их в котельной или в кладовке, немцы сразу поняли бы, в чем дело. И сразу стерли бы их.

– Что ты несешь? Такой тип символов видит только их создатель. А чтобы их уничтожить, нужна первичная материя, так же как и при их нанесении.

– То есть их нельзя стереть, пока не увидишь? – спросил Рудницкий.

– Именно.

– Что это могут быть за символы?

– Без понятия. Кто знает, что в последнее время появилось в библиотеках? Мы не посещали их почти год. К тому же ты прекрасно знаешь, что получение каждого нового символа – это риск. Каждый раз больший, поэтому ты не можешь их выучить сразу. Наконец, существуют и такие, которые появляются на одно мгновение. И только раз.

– То есть теоретически кто-то может в библиотеке узнать знак и быть единственным на свете?

– Конечно. Затем возникает вопрос интерпретации.

Рудницкий глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки, поскольку ситуация оказалась сложной, если не безнадежной.

– То есть я никаким образом не могу помочь цесаревичу? Поскольку не могу найти эти знаки.

– Почему нет? Я могу ошибаться, но подозреваю, что у них довольно ограниченный диапазон.