Губернатор

Заметив монарха, Самарин сорвался с кресла, начальник охраны, генерал Глобачёв, встал на долю секунду позже.

– Садитесь, господа, – нетерпеливо кинул царь. – Нет времени на церемонии. Генерал Глобачёв, докладывайте!

Щуплый офицер с худым, украшенным усами лицом сглотнул слюну и нервным жестом поправил ворот парадного жандармского мундира.

– Мы идентифицировали несколько убитых заговорщиков, – сказал он. – Все были… членами большевистской партии.

– Почему охрана не предупредила меня об угрозе? Ведь вы недавно заверяли меня, что у вас есть агент в непосредственном окружении Ленина!

– К сожалению, Ваше Величество, я должен признаться, что моя агентура ничего не знала о заговоре.

– Как это понимать?! Я выражаю крайнее – слышите? – крайнее недовольство вашей работой! Если бы не Конвой и господин Рудницкий, моего сына безжалостно убили бы!

Самарин беспокойно заерзал, видя умоляющий взгляд жандарма.

– Граф? – отозвался царь совсем другим тоном.

– Ваше Величество, Вы помните убийство генерала Скалона?

– Естественно.

– Убийцы когда-то принадлежали к ПСП[5 - ПСП – Польская социалистическая партия.], но, как оказалось в ходе следствия, они создали собственную фракцию, которая отвергла существующих лидеров. Подозреваю, что тут что-то подобное. Слежка за лидерами партии большевиков ничего не дала и не могла ничего дать – такая атака не в их стиле. Они скорее стремились бы к вооруженному восстанию. А тут какой-то отщепенец.

– Даже если и так, охрана должна знать, что происходит среди врагов государства!

– Виноват, Ваше Величество! – отчеканил Глобачёв, замерев по стойке смирно.

– Ой, сядьте уже! Что с задержанными?

– Допрос продолжается, но из того, что нам удалось узнать, это рядовые члены партии или обычные наемники. Мало что знают о планах начальства, просто выполняют приказы. За деньги или…

– Ну?

– Двое утверждают, что были исцелены. У одного была запущенная форма туберкулеза, а у второго – сифилис.

– Ни в коем случае! – вмешался Самарин. – У этих людей есть такие возможности. К сожалению, это увеличивает угрозу до неведомого раньше уровня. Потому что легче отказаться от денег, чем от исцеления от неизлечимой болезни! И если бы только это! Кто не сделал бы все что угодно для больной жены или ребенка? В ситуации, когда помочь может только чудо?

– Как мы можем этому противостоять?

– Нужен новый подход, – заявил Самарин.