На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества

73

Существуют несколько сценариев, которые могут к этому привести, но я считаю их маловероятными. Так, уровень риска может дойти примерно до одного к шести, но при этом нам посчастливится прожить еще десяток, а то и больше таких столетий. Или, например, нам лишь с переменным успехом удастся контролировать упомянутые риски, в результате чего уровень риска вернется к значениям XX века, но больше не снизится, и тогда мы сможем прожить еще сотню и даже больше веков в таких условиях.

74

В мае 2019 года Рабочая группа по антропоцену при Международной комиссии по стратиграфии проголосовала за выделение новой эпохи антропоцена с началом в середине XX века. Официально предложение будет внесено к 2021 году, и тогда будет названа возможная точка отсчета эпохи (Subramanian, 2019). [В конце 2022 года это предложение еще не было принято. – Прим. науч. ред.] В 2017 году рабочая группа отметила, что наиболее вероятным маркером станут отметки, оставленные при испытаниях ядерного оружия (Zalasiewicz et al.

, 2017).

75

Baier (1981).

76

См. Bostrom (2002b; 2013).

77

Бустрём (2013) определил экзистенциальный риск как риск, “который грозит преждевременным вымиранием возникшей на Земле разумной жизни или необратимым и радикальным уничтожением ее потенциала для желаемого развития в будущем”. Мое определение (и пояснения ниже) соответствует второй половине определения Бустрёма.

Я не повторил первую часть, поскольку логически необходимость в ней отсутствует (наше “преждевременное вымирание” само по себе стало бы “необратимым и радикальным сокращением”), а потому она только отвлекает внимание от сути вопроса – от уничтожения нашего долгосрочного потенциала.

Обратите внимание, что в соответствии с моими определениями экзистенциальный риск – это просто риск экзистенциальной катастрофы. Я мог бы так и написать, но хотел, чтобы определение было самостоятельным.

78

Я намеренно не указываю, как именно совокупность возможных вариантов будущего определяет наш потенциал. Проще всего сказать, что ценность нашего потенциала соответствует ценности лучшего из открытых для нас вариантов будущего, то есть экзистенциальная катастрофа происходит, когда лучший из оставшихся вариантов будущего оказывается во много раз менее ценным, чем лучший из вариантов, который был у нас ранее.