Как нас обманывают органы чувств

Там, в фоторецепторах глаза, нет сочных яблок и нет ослепительных водопадов. Только ошеломительный ряд чисел, не несущих очевидного смысла. Разобраться в этой абстракции, понять, что безжизненные цифры говорят о живом мире, настолько сложная задача, что мобилизуются миллиарды нейронов, включая много миллионов в самом глазу. Это не перевод с греческого на английский. Это больше похоже на работу детектива: цифры – зашифрованные улики, а мозг должен идти по следу, как Шерлок Холмс. Или это как теоретическая физика: цифры – экспериментальные данные, а мозг работает Эйнштейном.

Если работа детектива или создание теории прошло хорошо, ваш мозг интерпретирует кучу цифр в понятный мир, и эту интерпретацию вы видите – лучшую теорию, которую смог собрать ваш мозг.

Вот почему Крик утверждал, а я согласился, что «зрение – это активный, созидательный процесс», что мы видим «символическую интерпретацию окружающего мира», что «на самом деле у нас нет достоверных знаний об объектах окружающего мира» и что увидеть – значит поверить в вашу лучшую теорию.

Но затем я сформулировал свой парадокс. Если мы конструируем все, что видим, и, если мы видим нейроны, значит мы конструируем нейроны. Но то, что мы конструируем, не существует, пока мы это не сконструируем (очень жаль; было бы гораздо дешевле въехать в особняк моей мечты до его создания). Поэтому нейронов не существует, пока мы их не сконструируем.

Но этот вывод, как написал я в том письме 22 марта, «похоже, противоречит Удивительной гипотезе, а именно тому, что нейроны существуют изначально и каким-то образом каузально ответственны за наше восприятие».

Я не ожидал, что Крик согласится с моим доводом. Но мне было интересно узнать почему. Он ответил 25 марта 1994 года: «Это приемлемая гипотеза, что реальный мир состоит из того, о чем наши знания ограничены, и что нейроны существовали до того, как кто-то наблюдал их как нейроны». (Выделено Криком, что он обозначил подчеркиванием.)

Крик рассуждал, и большинство нейроученых согласились бы, что резонно предположить существование нейронов и без того, чтобы кто-то воспринимал их как нейроны.

Но мне хотелось лучше понять его мысли касательно взаимосвязи между восприятием и реальностью. Так что в письме от 11 апреля 1994 года я продолжал настаивать: «Мы можем, как вы сказали, выдвигать гипотезы, что нейроны существуют в мире до любых представлений о них. Но эта гипотеза, хоть и приемлемая, непроверяема.