Истории из соседней палаты. Услышано и рассказано ревматологом

Три папки!

– Болею 20 лет. Лечился у терапевта. Пил диклофенак. Допился до язвы. Перестал.

Да, нелегко пришлось Халатову.

– Терплю боль, изредка кетонал колю, чтобы желудок не трогать.

Кстати, еще один миф.

Способ введения препарата не отменяет рисков. На слизистую желудка воздействует препарат, всосавшийся в кровоток. Не принципиально, попал он туда через ректальную свечу, таблетку или ампулу.

– Но вот потом ноги стали отказывать, – продолжает Халатов, – пришлось на костыли встать.

А потом… потом и руки начали отказывать! Вот что, что мне теперь делать?!

На рентгене – четвертая стадия ревматоидного артрита. Это точно он. На этой стадии, с этими анализами и этой клиникой диагноз выставляется за 30 секунд. И четвертая же стадия коксартроза – вторичный артроз тазобедренных суставов.

Диагноз был выставлен и до меня. Но! Нигде не прописана базисная терапия.

– Ой, да предлагали мне какие-то таблетки навсегда, – ворчит Виктор Сергеевич. – Вот тут, отлистайте еще на три года.

Листаю. Нахожу. Действительно, вот: метотрексат.

– Вы вообще не принимали метотрексат или плохо переносили?

– Да я как инструкцию почитал, так и рукой махнул. Все одно – умирать. К чему химией приближать свой конец.

На тот момент, честно говоря, сил у меня уже не было, но к следующему обходу я подготовилась.

Рассказала о жизни с базисной терапией. О том, как она останавливает воспаление в суставах и сохраняет их целыми. О том, что даже на этой стадии можно заболевание утихомирить.

Всю правду о связанных с базисной терапией рисках. О том, как их избежать, как контролировать.

Рассказала о перспективах без терапии, о том, как именно заболевание без контроля будет поражать сустав за суставом; что кетонал не остановит процесс и боли начнутся такие, что кетонал от них не спасет.

– Уже не спасает, – вздыхает Виктор Сергеевич.

– Давайте я спрошу разрешения у троих своих пациентов, которые сейчас лежат в отделении.

Расспросите их о жизни с метотрексатом.

Пациенты с радостью согласились. Рассказали в красках, как было до и стало после.

Халатов сдался. Метотрексат накапливается обычно два-три месяца. А тут эффект наступил буквально со второй инъекции. Пациент расправил плечи. Бодро запрыгал на своих костылях по отделению, вдохновляя новеньких.

Через полгода после выписки он позвонил мне из Санкт-Петербурга. Там нашлась квота на замену тазобедренного сустава.