Кармический хвост в Матрице судьбы человека

Она почти никогда не отходила от зеркала, вся её спальня состояла из зеркал. Каприз, маленькая прихоть?! Даже и не знаю…

Она восхищалась тем, что созерцала по ту сторону стекла. А я восхищался ей, впрочем, как и все, кто, когда-либо видел её и знал. Вот уже много месяцев, я в тайне посещаю её покои, ведь таково было её желание, не просьба, а приказ. Если честно, она просто не оставила мне выбора, если бы я не согласился, тогда бы сестра осталась без работы. Я не мог позволить этому случиться. К тому же, её взгляд и лицо, побуждали меня взять уголь в руки и неспешными, плавными мазками, нарисовать это великолепие.

– Рио?

Её голос, вывел меня из омута воспоминаний. Кивнув, я поспешно встал, собрал свои скромные пожитки и двинулся к двери, возле которой уже ждала Матильда.

– Ваша светлость, Я…

В руках я сжимал её портрет. Мне думалось, что, сколько бы я не рисовал её, а желание никогда не пропадало. Она была безупречна!

–Оставь его мне.

Подойдя ко мне почти в плотную, она накрыла мою руку своей, ловко извлекла лист бумаги и бросила на него восхищённый взгляд.

–Я хочу показать его мужу. Ты талантливый художник, Рио… И скоро, о тебе узнает весь мир! Уж это я тебе обещаю!

Дверь закрылась. В комнате догорала свеча, блики падали на портрет искусной работы, рука мастера! Не иначе. Она это прекрасно понимала, её сердце трепетало. Рио оказался самым настоящим самородком! Он был не только талантлив, а и красив, а ещё наивен и беден. Идеально! Ведь в умелых руках мастера, самый обычный камень, можно превратиться в алмаз!

***

–Рио, сыночек! Ответь же мне… Почему? Как так? Разве мы не твоя семья?! Как ты можешь? Айрин, бедная Айрин… Посмотри, она же их сохранила, в целости и сохранности.

Мы же твоя семья! Ради Айрин, Рио!

На ступеньках графского особняка, стояла женщина немолодых лет. Её старое, морщинистое лицо было в слезах, а руки, покрытые мозолями, тянулись к лицу художника. Её плач превратился в рёв, и ни на минуту не утихал.

Всё это раздражало молодого человека, жвалки на его скулах, ритмично сокращались. Он ловко увернулся от рук женщины, и она упала на колени, больно ударившись об выступ ступенек. Листы бумаги в её руках, упали на холодные ступеньки, рассыпавшись веером. Из глаз женщины брызнули слёзы, плечи затряслись, волосы, выбившиеся из пучка, грязными прядями покрыли лицо. Она была истощена, больна и наверняка голодна. Ведь им было, нечего есть.