Магия Огня. Все тайны стихии в одной книге

Зороастризм был первой крупной религией, где почиталось единое божество, а не множество богов, и зародился на территории нынешнего Северо-Восточного Ирана и Юго-Западного Афганистана.

В зороастризме и огонь (atar), и вода (aban) считаются инструментами ритуального очищения, и как таковые играют важную роль во многих ритуалах, которые в древности часто совершались в храмах или «домах» Огня.

Греция и Рим

В греко-римской культуре почитали два основных типа огня: огонь очага (под покровительством римской богини Весты или греческой Гестии) и огонь кузницы (под покровительством римского Вулкана и греческого Гефеста).

Хорошо известна история греческого титана Прометея, который украл огонь у богов и передал его людям. Подробнее об этих божествах вы можете прочитать в главе 3.

От 1500 до 1700 г. н. э.

Европа: Времена сожжений

Мне вряд ли удалось бы написать книгу о ведьмах и огне, так или иначе не упомянув Времена сожжений – период между 1500 и 1700 гг.

в Европе, когда людей, обвиненных в колдовстве, сжигали на костре.

В то время сожжение на костре было казнью, специально предусмотренной для еретиков. Эта практика берет свое начало в Вавилонии и Древнем Израиле и позже была унаследована европейцами. Огонь как инструмент посвящения или очищения повсюду упоминается в Библии, и этот способ казни многими рассматривался как средство избавления грешников от грехов или скверны… с удобным побочным эффектом в виде уничтожения грешников.

Как и другие, кто пришел к ведьмовству и язычеству в конце 1990-х – начале 2000-х, я постоянно сталкивалась с рассказами об эпохе костров: более девяти миллионов ведьм, погибших в огне в ходе средневековых ведовских процессов, непрерывная ведьмовская традиция, восходящая к тому времени, сохранившая Старую Религию.

Это упоминалось – без каких-либо ссылок на первоисточники – почти в каждой ведьмовской книге, прочитанной мною в детстве.

Слова «девять миллионов женщин» воспринимались как евангельская истина почти всеми ведьмами и язычниками, которых я знала, и стали частью нашей собственной мифологии. И как можно нас в этом винить? Романтизм идеи возрождения религии, почти утраченной из-за христианских угнетателей столетия назад, – перед таким даже самому черствому сердцу не под силу устоять.

Проблема, однако, заключалась в том, что все было не совсем так.