Бытие и Империя. Онтология и эсхатология Вселенского Царства

В наказание за свою «дерзость» (в духе гностического мифа о падении Софии из Плеромы) Третий Интеллект падает и занимает низшую позицию на предельной периферии – в мире подлунной материи. При этом каждый из Интеллектов достаточно силен и полон, чтобы породить следующий по иерархии – на одну ступень вниз. Десятый же Интеллект слишком слаб для этого (тема нашего Царя Мира, который vivit non vivit). Он не порождает следующий Интеллект, а рассыпается на множество лучей одного и того же подлунного мира.

Это и есть разумные души людей, детей Активного Интеллекта, Царя Мира.

Но рождения от Десятого Интеллекта и не требуется. Его роль в структуре духовного мира состоит в том, чтобы собрать свои лучи к самому себе и, ведя борьбу с материей, вернуться по световой оси к изначальному состоянию – к месту Третьего Интеллекта, на сей раз полностью осознав свою ошибку и восстановив свое достоинство. Таким образом, слабость Десятого Интеллекта искупается собиранием душ, соединением духовных усилий человечества в месте Центра, в Империи Духа, чтобы в момент Великого Воскресения (al-Qa’im al-Qiyama —) все они в едином порыве взмыли к высотам духовного мира.

Если применить это к циклу легенд о Святом Граале, мы получим картину, где поиск Царя Мира и его скрытого царства – это не только обращение к источникам истинной власти, которую рыцари стремятся получить, чтобы нести снова свет могущества на периферию мира, но и акт помощи самому Царю Мира, восстанавливающего за счет преданности и подвигов духовного рыцарства свою утраченную полноту.

Это акт излечения хромого короля-рыбака, который, собрав частицы своего же света в душах людей, обративших мысль к ее истокам, получает возможность вернуться на небесную родину – вместе с теми, кто был ему верен даже в самые темные моменты истории. Так Царь Мира не просто спасает, но и спасается теми, кто предан ему и его скрывшемуся Царству.

Чаша и Копье

В центре сюжетов о Царстве Грааля находится главный сакральный объект – Чаша Грааля и непосредственно связанное с ней копье Лонгина. Здесь, как и в других символических цепочках, связанных с Царем Мира, христианские мотивы переплетаются с древними кельтско-германскими сюжетами и образами.