БеспринцЫпное матерное, или Трагическое недоразумение

Приготовили им удобные гробы. Даже подушки дали. И еще кое-что в дорогу, чтобы не скучали. – Опять этот дьявольский смешок.

Опьяненный Степа перебил Карлоса:

– Кокаин?!

– Нет. Слишком просто.

Пауза. У Степы от ожидания свело мышцы на ногах.

– Что?! Говори, что вы им положили в гроб?

Вдруг он понял что. Это же так просто, как можно не догадаться?

– Стой, я знаю! Я знаю.

– Что?

Степа никогда не ощущал такого вожделения и одержимости. Он успокоил дыхание и четко произнес:

– Кислород.

– Угадал, – с демонической жесткостью ответил Карлос. – Ты же знаешь, что это такое – задыхаться. Да. Я положил им кислород.

От чувства абсолютного, безграничного, всепоглощающего счастья Степа даже перестал дышать, а когда решил вдохнуть, то не смог.

Приступ. Астма.

Степа стал рвать легкие, но ничего не получалось, он лишь слышал эхо беспощадного голоса нового Карлоса: «Кислород… кислород… кислород…»

Сердце бешено стучало, причудился Мадо, его дом; Мадо был печален.

Один вздох с трудом. «Ингалятор?! Блять!!! Ингалятор!!!» Он остался в машине. Другого в квартире родителей не было. Люба только что уехала, «скорая» не успеет. Ноги не двигались. Степа понял, что сейчас всё закончится. Какая ирония. Карлос недавно заставил умереть от удушья своих врагов, а теперь задыхается его друг. Степа уплывал, в наушнике теплился голос Карлоса:

– Так что у ребят было время подумать. А я сидел и слушал. Мы их закопали не так глубоко. Два часа. Это лучшее, что я слышал в жизни.

Лучшее! Понимаешь?

У Степы стало темнеть в глазах. А Карлос продолжал:

– Вот так вот. Приезжай, Степа, сходим на могилу к Мадо. Он, кстати, оставил тебе талисман, вырезал совсем недавно, говорит, для твоего разговора с духами. Необычная вещица, какой-то странный медведь, что ли. Он сказал, ты узнаешь. Степа? Степа? Ты здесь?

Медведь… Из глаз Степы брызнул поток, он начал всё смывать, абсолютно всё. Ненависть и мысли о мести унеслись прочь, как дома во время цунами.

Мадо стоял у выхода из своей комнаты в какой-то сад. Степа захотел туда, сделал шаг, но Мадо покачал головой, сказал «рано» и закрыл перед ним дверь. Степа стал в нее ломиться, и вдруг какая-то сила рванула его назад.

Мощнейшая оплеуха заставила хрипящего Степу очнуться. Над ним с ингалятором в руке стояла Люба. Кто-то проколол колесо ее машины, и она вернулась. В Любиной сумке всегда был ингалятор для Степы. Она знала, что когда-нибудь он понадобится.