Основы гуманной педагогики. Книга 1. Улыбка моя, где ты?

I

Улыбка моя, где ты?

(Мысли в учительской)

Кто улыбкою жизнь встречает,

Кто с улыбкой детей пеленает,

Кто с улыбкой проблемы решает,

Чья улыбка, как луч мудреца,

Тот, как солнце, все согревает,

Тот улыбкою зло побеждает,

Тот великую тайну знает!

Суть улыбки – радость Творца.

    Марианна Озолиня

Чем глубже познавал я детей и профессиональную жизнь учителя (а жизнь эта беспредельна), тем больше возмущали меня учебники по педагогике, в них почему-то не чувствовал я любовь и уважение к себе – к учителю – и к своим ученикам.

В них я и сейчас не нахожу такого страстного призыва к утверждению прекрасного в жизни и к познанию ее, с какой страстью устремлены к ним сами дети и я тоже вместе с ними.

В этих учебниках – и в прежних, и в современных – я вычитываю «научные» сведения о неких высушенных традиционным авторитаризмом понятиях, приемах, принципах, методах, законах и тому подобных вещах, которые тянут меня в болото формализма и равнодушия, внешнего благополучия и показухи.

Они упорно стараются склонить мое сознание и подсознание к насилию, строгостям и грубостям. И делают это от имени науки, которая не терпит ни малейшего возражения. Однако в практике многих моих коллег я вижу, какими беспомощными и необоснованными являются эти вроде бы научно доказанные и определенные дидактические и воспитательные скелеты.

Что это за научная педагогика, думал я, которая ни слова не скажет о любви, о сердце? Такая наука стала для меня скучной.

Раньше я не раз задавал себе вопрос: почему я не полюбил ни одного учебника педагогики и почему я все делаю наоборот, а не так, как велит мне наука об обучении и воспитании детей? Почему я веду себя как бы назло науке?

Наука педагогики при помощи учебников строго следила за моей образовательной практикой и хмурилась в знак недовольства и возмущения. Но сердце мое становилось все более непослушным, а мысли – все более невосприимчивыми к ее наказам.

Почему так происходило, я тогда не мог объяснить.

* * *

Учебники по педагогике были безжизненными и сто лет тому назад. И как ни раздвинула наука свои границы, они и сегодня такие же: хмурые, сухие, строгие, грубые, требовательные и приказные, самодовольные и авторитарные.

Педагогическая наука, мне кажется, торжествует; торжествует она из-за того, что становится наукой, а не чем-либо другим.