Адепт

Рудницкий энергично отогнал ее тростью, пытаясь игнорировать импульс, приказывающий присмотреться к девушке повнимательней. «Самое время найти какую-нибудь милую панночку, – подумал он с грустью. – Ваша жизнь утекает между пальцев, Олаф Арнольдович, вот так-то!»

Его размышления прервал стук дрожек, нет, не дрожек, а украшенной гербом кареты, которая остановилась рядом с ним, заехав на тротуар. Рудницкий с проклятиями отскочил.

– Нехорошо начинать день с брани, – заметил Самарин, открыв двери. – Прошу.

Надо поговорить.

Алхимик подозрительно прищурился: офицер был без жандармского плаща, а сияющие от золота эполеты идентифицировали его как полковника. Сейчас понятно, почему солдаты называли его высокоблагородие…

– Откуда карета? – спросил поляк.

– У тетки одолжил, а честно говоря, у теткиной бабки. Старушка отдала ее в мое распоряжение, поскольку у нее несколько таких.

– Но это не ястшембец, – заметил Рудницкий, показывая на герб.

– Садись давай, – нетерпеливо произнес Самарин.

 – Тетка из рода Квашинина-Самарина, это другая ветвь. От ястшембца тут осталась только подкова на груди орла. Тетка вышла за генерала Волконского, но после его смерти использует свой герб.

Алхимик влез в карету и, ободренный жестом офицера, уселся на мягкую, оббитую кожей кушетку.

– Слушаюсь, господин полковник, – сказал равнодушным тоном алхимик.

Самарин вытащил из переносного бара бутылку коньяка и, разложив дорожный столик, разлил алкоголь в хрустальные бокалы.

– Выпьем, – предложил он. – И без церемоний… кузен. Этикет меня утомляет.

Рудницкий расхохотался, но не запротестовал, хотя идея о родственных связях с русским была полным абсурдом. Самарин оказался не только благородным, а еще и аристократом.

– Кем вы… кто ты? – исправился он, пробуя выпивку.

Запахло ягодами и ванилью, а в нёбо ударила волна огня со вкусом шоколада.

– Офицер Личного Конвоя Его Императорского Величества.

Рудницкий нервно сглотнул слюну: солдаты элитной царской гвардии последний раз посещали Варшаву вместе с императором в тысяча восемьсот девяносто седьмом году.

Только сейчас алхимик увидел на груди Самарина медаль с инициалами Николая II.

– Нет, нет, о приезде Его Величества речь не идет, – ответил русский на незаданный вопрос. – Проблема – это анклав.

– Куда мы едем?

– К тебе, нам надо спокойно поговорить.

– Я, собственно, шел в канцелярию генерал-губернатора.