Рождение «Сталкера». Попытка реконструкции

21 апреля. Письмо АН – БН: Был Тарковский. Обсудили заявку. Он высказался в том смысле, что заявка ему нравится, но не слишком ли она политическая? Он боится, что потом, когда фильм будет готов, ему заметят, что он не выполнил данных в заявке авансов. Я ему возразил, что это же наша заявка, а не его. В общем, разошлись довольные друг другом, но передать заявку Соловьеву (главному редактору «Мосфильма». – Е. Ц.) я до сих пор не могу, т. к. Соловьев разъезжает по бесчисленным пленумам и конференциям. Впрочем, это – дело дней.

Тарковский высказал Аркадию Стругацкому опасения по поводу политических акцентов в заявке. Он считал, что это может помешать его фильмам и карьере. Его политикой была не злободневность, не аллюзии и ассоциации, а метафизика и поиски высших истин, и он ничего не собирался менять в своей творческой манере и позиции. Стругацкий взял ответственность за политические акценты на себя. Оставалось подать заявку, но тут снова возникли неожиданные стопоры. «Дело дней» обернулось месяцами ожидания.

Заявка не была подана. Притормозил ее режиссер в связи с театральной постановкой. Тарковский теперь думает, пишет и говорит только о «Гамлете», «Идиоте» и «Гофманиане», аванс за которую получен и сценарий которой нужно писать.

Марианна Чугунова: Мой однокурсник Энн Реккор был главным редактором «Таллинфильма» и все время пытался поднять литературный уровень студии – вот он заказал эту «Гофманиану»…[188 - Цит. по: Туровская М. 7?, или Фильмы Андрея Тарковского.

С. 116–117.]

К концу апреля новостей от Госкино относительно «Идиота» не появилось. Тарковский решает пустить в ход своих высокопоставленных приятелей и поклонников. Он отправился в Отдел культуры ЦК КПСС к Игорю Черноуцану в надежде добиться встречи с главным партийным идеологом Михаилом Сусловым или с самим Леонидом Брежневым, чтобы пожаловаться им на Ермаша. Тарковский снова проявляет поразительную наивность, полагая, что Брежнев или Суслов захотят с ним встречаться. Он не понимает, что такая встреча невозможна по определению.

Достаточно вспомнить звонок Сталина Пастернаку и просьбу поэта поговорить с вождем о жизни и смерти. Сталин не удостоил поэта ответом, не говоря уже о встрече. Это было невозможно и для Тарковского – упрямого кинорежиссера с его полудиссидентской, по мнению кинематографического и политического руководства, репутацией. Вершители судеб «всего прогрессивного человечества» никогда не снизошли бы до такой встречи.