Рождение «Сталкера». Попытка реконструкции

Власти на этом посту нужен был не ценитель творчества Бергмана и Брессона, а усердный исполнитель, не обремененный рефлексией, реализующий постулаты все более дряхлеющей и погружающейся в маразм коммунистической власти. Никаких качеств, кроме умения не сомневаться в решениях руководства, а воплощать их, от министра не требовалось.

Сам же Тарковский даже в заказных работах хотел остаться верным классике. Он думает о сценариях для телевидения по Гончарову, по Горькому и даже по произведениям обличительного реалиста Помяловского.

Первого августа Тарковский вырабатывает план действий. Он собирается писать письмо Ермашу с отказом делать поправки и одновременно хочет прояснить позицию министра о своей работе над следующими фильмами.

Поставить в известность Сизова о содержании письма Ермашу.

Перезаписать 6 и 7 части «Зеркала», в которых были сделаны поправки.

Договориться о возможных экранизациях для телевидения.

Организовать просмотр «Зеркала», чтобы заручиться мнением видных деятелей культуры: Евгения Суркова[152 - Евгений Данилович Сурков (1915–1988) – литературный, театральный и кинокритик, главный редактор журнала «Искусство кино» (1966–1982).

], Станислава Кондрашова[153 - Станислав Николаевич Кондрашов (1928–2007) – журналист-международник, публицист, писатель.] (свой), Константина Симонова (сволочь, кажется), Дмитрия Шостаковича (если сможет: болен), Иннокентия Смоктуновского, Юлия Карасика[154 - Юлий Юрьевич Карасик (1923–2005) – актер, кинорежиссер, сценарист. Вместе с Тарковским получил в 1962 году Венеции «Золотого льва святого Марка» за фильм «Дикая собака Динго». Приятель Тарковского.], Григория Чухрая (?) и проч.

Пригласить лояльных и благожелательных к его творчеству писателей, художников и поэтов. Может быть, записать мнения этих людей, чтобы они могли подписаться под ними. И показать это Ермашу.

В случае, если фильм все же не будет принят, писать письмо Брежневу.

В случае отказа через Госкино выехать на два года за границу, чтобы ставить там фильмы, не компрометируя себя в идейном смысле[155 - Тарковский А. Мартиролог. С. 119.].

Ермаш был министром только два года, и Андрей Арсеньевич еще не сдавал ему своих картин. Поначалу он считал Ермаша человеком, который к нему «относится хорошо», и, вероятно, так оно и было, но потом дела шли все хуже и хуже. Тарковский вновь отказывается делать поправки.