Теперь мне не страшно. Руководство для тех, кто хочет, но боится жить в полную силу

Когда мы стыдимся роли жертвы, мы провоцируем внутри нас ее столкновение со злодеем. Такой внутренний диалог тоже не будет играть нам на руку.

По сути, два персонажа, которые испортят вашу историю быстрее, чем вы думаете, – это жертва и злодей. К злодеям вернемся позже.

Суть в следующем: еще до вопроса, о чем наша история, нам следует спросить себя, какую роль мы играем в ней. Если это роль жертвы или злодея, ни один редактор не поможет – приготовьтесь, что в истории вашей жизни вы будете играть эпизодическую роль.

История о жертве ведет в никуда

Впрочем, не волнуйтесь. Даже если вы долго играли жертву, на вашей истории рано ставить крест. По правде говоря, я сам был мрачен и пессимистичен в прошлом. Когда мне было 20 с небольшим лет, я был подавлен обстоятельствами. Я снимал небольшую комнату в доме в Портленде, штат Орегон. За неимением кровати спал на разложенном диване, который представлял собой мягкий матрас практически на уровне пола. Я просыпался по утрам и упирался взглядом в ковер, усеянный крошками от кукурузных хлопьев, застрявших между ворсинками.

Парням, которые тоже снимали комнаты в этом доме, не было никакого дела до отсутствия у меня амбиций и малейшего желания действовать.

В том, что у меня ничего не получалось, была не только моя вина. Я передал свою жизнь в руки судьбы, а она, похоже, ушла в запой, отвлеченная излишним вниманием к истории Джастина Тимберлейка. Как ни крути, отсутствие плана ни к чему не приводило. У меня были серьезные проблемы со здоровьем, мне было грустно, и я шел в никуда.

Я думал, что жизнь – тяжелая штука, а судьба отвернулась от меня.

Стаскивать себя с мягкого матраса сложнее, чем с кровати, поэтому после пробуждения я еще час валялся в постели, размышляя, есть ли у нас пылесос. Затем я наконец вставал на колени и выталкивал себя вверх с помощью того, что должно было быть руками. Каждое утро я задумывался, нет ли у меня артрита. Мне было 26 лет.

Поскольку во мне было так много энергии жертвы, моя карьера шла под откос.

Моя история завязла в бездействии. Ни о какой своей книге или хотя бы о попытке ее написать и речи не было. Я, несомненно, хотел написать книгу, но, переживая состояние жертвы, я считал, что писать могут люди умнее меня, более дисциплинированные или в конце концов те, кто говорит по-английски с британским акцентом. Я не верил, что смогу писать книги, потому что судьба решает, кто вправе их писать, а она меня не особо жаловала.