Как создаются шедевры

Для нас сложность водевиля в его «перегретости» – повышенной эмоциональности и постоянных переходах от белого к черному и обратно. Мы медленнее, чем французы, реагируем, и мы гораздо менее эмоциональны. Но и среди наших писателей были мастера водевильного построения конфликта. Вы наверняка читали рассказ Антона Павловича Чехова «Хамелеон», где конфликт построен именно по принципу водевиля.

Сюжет «Хамелеона» построен на том, что собака кусает за руку пьяного мастерового из-за того, что тот ткнул ей в нос окурок; мастеровой, рассвирепев, хочет убить пса… Трагическое построение конфликта – пес не силах противостоять мастеровому, олицетворяющему судьбу, издевающуюся над героем, а когда тот сопротивляется – уничтожающую его.

Но тут вмешивается городовой, классический Deus ex machina античной трагедии. И вершит суд. В зависимости от того, кому принадлежит собака, она либо отправляется к хозяину, либо ее убивают. И все это на повышенных тонах и с перегретыми эмоциями: городовому то жарко – и он просит снять с себя накинутую шинель, то холодно – и он просит помощника накинуть шинель.

В конце концов выясняется, что собака принадлежит генеральским гостям, и она отправляется к хозяевам.

На стыке комедии характеров и комедии положений возникает один из самых популярных жанров – плутовской роман. По заверениям литературоведов, жанр этот возник в Испании в середине XVI века. Это и так, и не так. Точнее будет сказать, что в XVI веке этот жанр оформился как роман, а на самом деле «похождения пройдохи» – один из самых древних жанров, ненамного моложе комедии и трагедии.

Такие истории рассказывали сказители, а позже, еще в античные времена, представляли на площадях.

Три самых известных плутовских романа в русской литературе: «Мертвые души» Николая Васильевича Гоголя; «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок» Ильи Ильфа и Евгения Петрова.

Как строится конфликт плутовского романа? Главный герой создает ловушки, в которые остальные персонажи попадаются благодаря свойствам своего характера.

И все время идет высмеивание определенных черт. В «Мертвых душах» каждый герой – носитель определенного порока, и все эти черты гипертрофировано выпячены. Манилов – беспочвенный мечтатель: «Ах, как замечательно было бы, если бы здесь был мост через пруд, и на нем мужики бы торговали чем-нибудь, а мы с вами сидели бы на балконе и умилялись»… При этом нет, моста нет, да и пруд еще надо выкопать, а потом туда согнать мужиков и заставить их чем-то торговать.