Дом до свиданий и новые беспринцЫпные истории

У нас все серьезно, если вы женщина…», написано, Петенька, через «Ч», «… дайте нам быть счастливыми», написано, как ты понимаешь, через «Щ». «Отпустите его. Зачем вам муж, который любит другую». И правда, Петь, зачем?

Тихий океан испарился, оставив во рту Петра Петровича пустыню Сахару. Тем не менее он попытался соскочить.

– Я вообще не знаю, о ком ты говоришь, это какая-то ошибка!

Юлия Викторовна снизила голос до скрежета.

– Я тоже надеюсь, что это какая-то ошибка. Ты даже себе не представляешь, как я надеюсь.

Потому что, если ты любишь Свету и у тебя есть дача во Владимире, то Света и дача во Владимире – это все, что у тебя останется после нашего развода,?– процентов семьдесят богатств Петра Петровича было спрятано через жену.?– Но вот в чем дело, у меня принтскрины твоих сообщений, из которых следует, что ты, козел старый, любишь Свету и у тебя есть дача во Владимире. Показать?

– Не надо. Я соврал!

Лязгнул фальцетом рот экономного мужа. Петр Петрович немедленно бы получил первый дан по искусству внезапной скорби, но сейчас все было честно.

Ответ был ледяным.

– Разумеется, ты соврал. Я хочу знать, кому именно.

– Ей. У меня нет дачи во Владимире, у меня нет к ней никаких чувств, я хотел сэкономить и получить…?– Петр Петрович думал, что не решится произнести эту фразу, но справился: – … получить секс бесплатно за любовь! Сказал, что разорен, придумал про дачу! Мне очень стыдно, очень!

– Перед кем?

– Перед всеми стыдно.

Он почти выл.

Наступила тишина.

Петр Петрович молчал, потому что думать не мог. Юлия Викторовна молчала, потому что думала.

– Пять карат.

Петр Петрович чуть не взорвался. Он не имел ничего общего с бриллиантами, но знал, что это очень много. На эти деньги можно было бы содержать целый гарем в течение долгого времени. Он хотел было начать по привычке торговаться, но понял, что если когда-либо торг и был не уместен, то именно сейчас.

– Хорошо.

Как паста из тюбика выдавились слова:

– В каждое ухо и на палец.

Юлия Викторовна хорошо знала советское кино.

– Петя, я очень, очень, очень не люблю жадных мужчин. Будем выжигать. А то мне за тебя стыдно. Перед Светами.

Она уже почти вышла из комнаты, но вдруг остановилась, просияла и добавила:

– Слушай, Петь, а давай и правда купим здесь дачу, хорошая мысль тебе в голову пришла. Но не под Владимиром, а дорого, на Новой Риге. Точно. Завтра займусь.

Петр Петрович начал стирать из телефонной книги все женские имена.