Раненое детство. Как помочь своему «внутреннему ребенку»

Разрешите представиться: я – Андриянова Галина Николаевна, психолог с 2000 года, клинический психолог с 2004 года. Двенадцать лет практики в отделении реабилитации наркологического диспансера дали мне колоссальный опыт работы с зависимыми и созависимыми людьми, с их внешними проблемами и глубинной болью.

Именно там, изучая истории болезни самих наркоманов-алкоголиков, истории их семей, я увидела, каковы могут быть последствия детских психологических травм. У всех моих пациентов в их прошлом были эпизоды физического, эмоционального и сексуального насилия.

Задолго до начала употребления психоактивных веществ (ПАВ) они уже имели высокий уровень внутренней эмоциональной боли, много страхов, комплексов, неуверенности и острое чувство одиночества.

ПАВ приносили им иллюзию облегчения, временного решения проблем, эффект обезболивания израненной души. Лишившись действенного «выключателя» боли, они испытывали невыносимые страдания. Именно поэтому мы включали элементы терапии детской травмы на самых ранних этапах реабилитации.

Иначе – возврат к употреблению. После основных этапов лечения, реабилитации и социальной адаптации мы снова возвращались к терапии раненого детства, уже для профилактики возможного срыва.

А с 2010 года я стала заниматься в основном именно этим – вести группы терапии по исцелению ран детства: обид и страхов, комплексов, переживаний унижения, насилия и несправедливости, стыда и вины, жуткого внутреннего одиночества и гулкой темной пустоты внутри.

Я уже давно не работаю с наркологическими пациентами, сейчас у меня на группах – «взрослые дети» из разных проблемных семей. И мы с ними вместе лечим детские болячки, лечим общением, словом, принятием и любовью.

Профессиональный опыт и навыки подкреплены моей личной историей излечения своего Внутреннего ребенка. Моя реконструкция себя началась с психологического факультета, активно продолжается сейчас, и я думаю, что она закончится только с окончанием моей жизни.

В моем внутреннем мире всегда есть с чем работать и что совершенствовать.

Я сама выросла в дисфункциональной семье, и мне досталось больное наследие: психология зависимости и созависимости, трагический треугольник Карпмана как единственная модель взаимодействия, модель Жертвы как метод выживания и модель Контролера как возможность обеспечить свою безопасность.