Чикатило. Зверь в клетке

Алла замерла в дверях:

– Ну пока?

– Дверь захлопни! – отозвался Костя, застегивая ремень.

И Алла вышла, а мысль в голове у Черемушкина осталась. Застряла надолго, пока не укоренилась и не воплотилась спустя год…

1992 год

После очередного заседания суда Чикатило был очень напуган и взволнован. Когда его вернули в камеру, он сел за откидной столик и заметил, что у него трясутся руки. Сунув их под стол, Чикатило посидел так некоторое время, поднял глаза к потолку, на лампочку, убранную в решетчатый колпак.

Внезапно ему показалось, что с потолка вместо лампочки свисает петля.

Чикатило вскочил, сделал четыре шага к двери, считая вслух, чтобы отвлечься и успокоиться.

– Раз. Два. Три. Четыре…

Он остановился у двери, повернулся, пошел обратно.

– Раз. Два. Три. Четыре…

Дошел до стола, поднял голову, посмотрел на лампочку. Петля исчезла. Проведя рукой по лицу, Чикатило взял с заправленной койки кроссворд, огрызок карандаша, сел к столу и начал разгадывать, чтобы отвлечься.

– Двенадцать по вертикали. «Советский мотоцикл и название реки», четыре буквы, последняя «л». «Урал», – бормотал себе под нос Чикатило, вписывая слово в клеточки. – Семь по горизонтали. Французский писатель, автор рассказов «Пышка» и «Милый друг», восемь букв, вторая «о». Это будет Мопассан. Так…

Постепенно он успокоился, сел поудобнее и увлеченно разгадывал кроссворд.

– Двадцать один по вертикали. Орудие смертной казни в виде двух столбов с перекладиной или столба в виде буквы «Г», восемь букв…

Карандаш замер в пальцах Чикатило.

Его снова начало трясти. Он бросил быстрый взгляд на лампочку – петли не было.

– Виселица, – прошептал Чикатило и проверил по клеточкам. – Подходит… Двадцать девять по горизонтали. Психическое заболевание, «расщепление личности», десять букв…

Внезапно, отбросив кроссворд и огрызок карандаша, Чикатило вскочил, попятился к стене, уперся в нее спиной и закрыл глаза.

– Шизофрения… Десять букв, – прошептал он.

* * *

Мертвая девушка лежала у кирпичной гаражной стены, в кустах среди мусора на заросшей чахлой травой земле.

В стороне у дороги стояло несколько милицейских машин, «Скорая помощь». Впрочем, последняя была уже не нужна.

Возле трупа хлопотали эксперты, щелкала вспышка фотоаппарата. Тело было нещадно изрезано ножом, глаза выколоты. Поодаль, чтобы не мешать работе экспертов, стояли с мрачными лицами Витвицкий и Овсянникова. Рядом курили Липягин и Горюнов.