Чикатило. Зверь в клетке

Она уже почти поравнялась с ним, он отвернулся и снова зашагал прочь.

– Виталий, подожди!

– Нет! Все, хватит! Пошли они… к черту! Я не мальчик, чтобы со мной так…

Овсянникова наконец догнала его, схватила за руку, остановила силой.

– Виталий! Ты ведешь себя именно как мальчик, причем маленький…

– Маленький мальчик – это почти тавтология… – пробормотал он обиженно.

– Уйти и всех послать – тут большого ума не нужно. Ты просто говоришь не совсем удобные для них вещи. Но по сути-то ты прав.

И я уверена, и Горюнов твой, и Липягин, и даже Ковалев в глубине души это понимают. Им нужно просто все объяснить. Спокойно объяснить, с доказательствами.

– А ты? – хмуро посмотрел на нее Витвицкий.

– Что я? – не поняла Ирина.

– Ты понимаешь, что я прав?

Овсянникова улыбнулась:

– Я всегда за тебя, дурачок.

– Даже когда я не прав?

– У меня еще не было повода проверить.

Она улыбалась тепло, с какой-то материнской нежностью. Затем взяла его под руку и повела по улице, словно он и в самом деле был маленьким мальчиком.

1992 год

В одиночке СИЗО было сыро и холодно. Стены, крашенные в казенные тона, лампочка под потолком в зарешеченном плафоне, койка.

На койке на спине, сложив руки на груди, укрывшись одеялом, лежал Чикатило. Со стороны могло показаться, что он спит, но это было не так.

Чикатило время от времени открывал глаза, смотрел в потолок на горящую вполнакала лампочку в сетчатом колпаке и всякий раз видел на месте лампочки свешивающуюся из-под потолка петлю.

Видение не уходило, и это нервировало. Отбросив одеяло, он вскочил с койки и принялся в раздражении ходить по камере, как автомат: туда-сюда, туда-сюда.

– Раз. Два. Три. Четыре… – бормотал он себе под нос. – Раз. Два. Три. Четыре…

Если бы кто-то наблюдал сейчас за ним, мог бы подумать, что Чикатило и вправду сошел с ума. Но за заключенным никто не наблюдал.

* * *

Точно так же он метался по своей кухне в Новочеркасске: с остекленевшими глазами, кривящимся ртом и судорожно сжимающимися пальцами.

Как автомат: туда-сюда, туда-сюда. Как загнанный в угол зверь. И ему было от чего почувствовать себя таким.

Открылась дверь. Вошла заспанная Фаина в ночной рубашке.

– Андрей, ты чего тут? – спросила удивленно. – Что с тобой?

Чикатило замер и поглядел на жену невидящими глазами. Лицо его сейчас походило на посмертную маску, и от этого становилось не по себе.