Чикатило. Зверь в клетке

Липягин протянул Горюнову ладонь – отбить пять, как в баскетболе, кивнул в сторону кабинета, где остался Брагин.

– Птица-говорун, – сказал Липягин.

Горюнов усмехнулся, хлопнул ладонью по руке Липягина. Оба засмеялись, довольные тем, что мыслят в одном направлении.

– Может, пивка вечерком дернем? – спросил Горюнов. – Я одного дедка на рынке нашел, он таких вяленых лещей продает…

– С радостью, да не могу, – Липягин развел руками. – Шеф сегодня из отпуска прибывает, надо встретить. Он еще не знает, какой «подарочек» тут его ждет…

* * *

Полковник Ковалев вернулся с отдыха посвежевшим, бодрым.

Он выбрался из служебной «Волги» возле здания УВД, подал руку Липягину, тот сжал ее, как клешнями:

– С прибытием, Александр Семенович!

– Здравствуй, Эдик. – Ковалев ответил на рукопожатие. – Ты чего так жмешь?

– Прости, задумался. – Липягин развел руками. – А ты прямо как новенький. Хорошо отдохнул?

– Ну как сказать отдохнул… С семьей – это разве отдых? Это работа сверхурочно!

Оба рассмеялись, закурили.

– Сорока на хвосте принесла – из Москвы нового начальника прислали с широкими полномочиями? – спросил Ковалев.

– Там такой барбос – пиздец всему, – хмыкнул Липягин. – Язык подвешен, будь здоров. Про перестройку и прочее речи задвигает не хуже Горбачева.

– И это тоже слышал. Поэтому я пока в сторонке постою, посмотрю. Древние китайцы что говорят? – Ковалев иронично улыбнулся.

– Что?

– Хочешь, чтобы тигр упал в яму, – дай ему подойти к ее краю.

 – Ковалев выкинул окурок.

Липягин рассмеялся.

– Но поручкаться мне с ним придется, конечно, – продолжил Ковалев. – Ты узнай, когда он свободен, и доложи. Я буду у себя. А вечерком с Олей давайте к нам: посидим пообщаемся, про море расскажем.

– Обязательно! – заверил начальника Липягин.

1992 год

Зал суда, как обычно, был полон народа. Люди выглядели угрюмо, сосредоточенно, даже деловито. Первые эмоции уже схлынули, и теперь на лицах многих читался мрачный интерес: когда и чем это закончится?

Чикатило сидел в своей клетке, шарил взглядом по потолку, по стенам, по полу, старательно не встречаясь глазами ни с кем в зале.

По его лицу блуждала кривая ухмылка, и со стороны казалось, что он нетрезв либо не в себе.

Вошел секретарь, объявил дежурно:

– Встать! Суд идет!

Собравшиеся вразнобой поднялись с мест, сидеть остался только Чикатило. Он словно бы не слышал голоса секретаря.

– Подсудимый! – Секретарь повысил голос.